[ Главная страница · Форум · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · Выход · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Основной раздел » Эпоха Романовых » Царь и его окружение. (Предательство высшего света и дворянства)
Царь и его окружение.
shtormaxДата: Суббота, 27.10.2007, 19:30 | Сообщение # 1
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
Царь и его окружение. - Предательство высшего света и дворянства - русское правительство. - Правительственная программа будущей России. - Слабость последнего Кабинета министров

Чем больше делал Царь на благо Отечества, тем громче раздавались голоса его противников. Ведется организованная клеветническая кампания, призванная дискредитировать его. Темные разрушительные силы не гнушаются ничем: в ход идут самые подлые, самые грязные, самые нелепые обвинения - от шпионажа в пользу немцев до полного морального разложения. Все большая часть образованного общества России отторгается от российских традиций и идеалов и принимает сторону этих разрушительных сил. Царь Николай II и эта разрушительная часть образованного общества живут как бы в разных мирах. Царь - в духовном мире коренной России, его противники - в мире ее отрицания. Подчеркивая суть трагедии Русского государства, следует констатировать, что именно в царствование Николая II созрели плоды ядовитого дерева отрицания русской культуры, корни которого тянутся в глубину отечественной истории. Не его вина, а его беда, что созревание ядовитых плодов, именуемых ныне "революцией", произошло в его царствование. Еще раз подчеркиваем, что это была не революция, ибо основным содержанием событий, последовавших после 1917 года, стала не социальная борьба (хотя она, конечно, присутствовала), а борьба людей, лишенных русского национального сознания, против национальной России. В этой борьбе русский Царь должен был погибнуть первым.
Царь стремится сохранить и умножить русскую национальную культуру, разрушительные элементы призывают ее уничтожить. Царь организует оборону страны от смертельного врага, разрушительные элементы призывают к поражению России в этой войне.
Николай II не был хорошим политиком в нынешнем смысле этого слова, т.е. он не был политиканом и политическим честолюбцем, готовым идти на любые комбинации и сделки с совестью для удержания власти. Государь был человеком совести и души (в этом многократно убеждаешься, читая его переписку и дневники), те моральные установки, которыми он руководствовался в своей деятельности, делали его беззащитным перед темными интригами, которые плелись в его окружении. Многие из его окружения преследовали собственные интересы, надеялись получить определенные выгоды, торговались с противниками Царя о цене предательства. Вокруг Царя все сильнее и сильнее сжимался круг предательства и измены, который превратился в своего рода капкан к началу марта 1917 года.
Круг людей, на которых Царь мог бы по-настоящему положиться, был очень узок. Даже среди родственников, кроме матери и сестер, у Царя небыло по-настоящему близких людей. Среди министров и высших сановных лиц таких людей тоже было мало. Более того, среди них буйным цветом расцветала тайная зараза - масонство, бороться с которой было трудно или почти невозможно, потому что свою тайную подрывную работу эти люди вели под личиной преданности Царю и Престолу. Почти каждый шаг Царя становился известен масонам. Такими осведомителями при Царе были, в частности, начальник царской канцелярии Мосолов и товарищ министра внутренних дел Джунковский. последний в своих воспоминаниях признается, что у него была секретная агентура в окружении Царя, периодически информировавшая его о жизни Царя и царской семьи.[1]
Клеветническая кампания против Царя сделала свое дело. Очень многие, даже среди родственников и в высшем свете, поверили лживым выдумкам масонской литературы, особенно в то, что касалось отношений царской семьи и Григория Распутина. В результате уже перед войной в настроении высшего света произошло изменение, и оно приобрело оппозиционный к Царю характер. Как пишет очевидец, "вместо того чтобы, по укоренившимся своим монархическим взглядам, поддерживать трон, [высшее общество] от него отвернулось и с настоящим злорадством смотрело на его крушение".[2] Представители высшего света думали исключительно о своем благополучии и совсем не пытались помочь Царю, считая его слабым правителем и виновником неудач России. Причем свое оппозиционное отношение к Царю высшее дворянство часто выражало демонстративно. Так, масон Джунковский и бывший обер-прокурор Синода Самарин, получившие отставку от Государя с министерских постов, при выборах в Дворянском собрании были выдвинуты в Государственный Совет от дворянства, хотя было хорошо известно, что Царь ими недоволен.[3]
Как отмечают очевидцы, слухи о перевороте упорно держались в высшем обществе: о них чем дальше, тем откровеннее говорили. Считали, что переворот приведет к диктатуре великого князя Николая Николаевича, а при успешном переломе военных действий - и к его восшествию на Престол. Переворот считался возможным в результате интриг в царской фамилии, где авторитет Николая Николаевича был высок, как и его популярность в армии.
Другой родственник Царя - великий князь Николай Михайлович, принадлежавший к французской масонской ложе "Биксио", был сторонником превращения России в конституционную монархию. В либерально-масонских кругах он имел прозвище "Филипп Эгалитэ", как герцог Орлеанский, принимавший активное участие во французской революции 1789 года.
В июле 1916 года Николай Михайлович написал Царю письмо с призывом к проведению реформ, а позднее, уже осенью, - письмо с предложениями, которые были согласованы с другими представителями царской фамилии. В этих предложениях предполагалось существенно ограничить власть Государя.
Не менее глубокий конфликт возник между Царицей и высшим светом. Носил он принципиальный характер. С одной стороны - среда, привыкшая к культу праздности и развлечений, а с другой - застенчивая женщина строгого викторианского воспитания, приученная с детства к труду и рукоделию. Ближайшая подруга Императрицы Вырубова рассказывает, что Александре Федоровне не нравилась пустая атмосфера петербургского света. Она всегда поражалась, что барышни из высшего света не знают ни хозяйства, ни рукоделия, и ничем, кроме офицеров, не интересуются. Императрица пытается привить петербургским светским дамам вкус к труду. Она основывает "Общество Рукоделия", члены которого, дамы и барышни, обязаны были сделать собственными руками не меньше трех вещей в год для бедных. Однако из этого ничего не вышло. Петербургскому свету затея пришлась не по вкусу. Злословие в отношении Императрицы становилось нормой в высшем свете. В тяжелое для страны время светское общество, например, развлекалось "новым и весьма интересным занятием": распусканием всевозможных сплетней на Императора и Императрицу. Одна светская дама, близкая великокняжескому кругу, рассказывала: "Сегодня мы распускаем слухи на заводах, как Императрица спаивает Государя, и все этому верят".
В то время как светские дамы занимались такими "шалостями", Царица организует особый эвакуационный пункт, куда входили около 85 лазаретов для раненых воинов. Вместе с двумя дочерьми и со своей подругой Анной Александровной Вырубовой Александра Федоровна прошла курс сестер милосердия военного времени. Потом все они "поступили рядовыми хирургическими сестрами в лазарет при Дворцовом госпитале и тотчас же приступили к работе - перевязкам, часто тяжело раненых. Стоя за хирургом, Государыня, как каждая операционная сестра, подавала стерилизованный инструмент, вату и бинты, уносила ампутированные ноги и руки, перевязывала гангренозные раны, не гнушаясь ничем и стойко вынося запахи и ужасные картины военного госпиталя во время войны. Объясняю это себе тем, что она была врожденной сестрой милосердия... Началось страшное, трудное и утомительное время. Вставали рано, ложились иногда в два часа ночи. В 9 часов утра Императрица каждый день заезжала в церковь Знаменья, к чудотворному образу, и уже оттуда мы ехали на работу в лазарет... Во время тяжелых операций раненые умоляли Государыню быть около. Императрицу боготворили, ожидая ее прихода, старались дотронуться до ее серого сестринского платья; умирающие просили ее посидеть возле кровати, поддержать им руку или голову, и она, невзирая на усталость, успокаивала их целыми часами".
В условиях духовной разобщенности с придворной средой царская чета чувствовала себя счастливой и умиротворенной только в семейной жизни, постоянном общении с детьми. Из придворной среды близкие дружеские чувства сложились у Царя и Царицы только с Анной Александровной Вырубовой, безраздельно преданной царской семье, до самоотречения. Трудно сказать, что вначале связало Императрицу и одну из многих придворных дам, к тому же на двенадцать лет ее моложе. Скорее всего, общее умонастроение, искренность, чувствительность и цельность их натур. Царица очень жалела подругу за ее несложившуюся личную жизнь и относилась к ней почти как к ребенку. Впрочем, своей наивностью Вырубова действительно напоминала ребенка. Анна Александровна приходила в царский дворец почти что каждый день, ездила с ними и в Крым, и в Спаду, и по Балтике. Иногда царская чета и их дочери посещали маленький домик Вырубовой недалеко от дворца. Организованная либерально-масонским подпольем клевета приписывала этим встречам характер оргий и дебошей, тем более что иногда в домик Вырубовой приходил и Григорий Распутин.
До последних дней Царь верил в порядочность многих государственных деятелей, которые на самом деле были изменниками и предали его. В феврале 1916 года Царь лично принял участие в работе Государственной Думы. Он не терял надежды объединить под своим руководством всю нацию для победы над врагом. В своем кратком приветственном слове он, в частности, сказал: "Счастлив находиться посреди вас и посреди Моего народа, избранниками которого вы здесь являетесь. Призывая благословение Божие на предстоящие вам труды, в особенности в такую тяжкую годину, твердо верую, что все вы, и каждый из вас, внесете в основу ответственной перед Родиной и передо Мной вашей работы весь свой опыт, все свое знание местных условий и всю свою горячую любовь к нашему Отечеству, руководствуясь исключительно ею в трудах своих. Любовь эта всегда будет помогать вам служить путеводной звездой и в исполнении долга перед Родиной и Мной".
Известно, что Царь знал о преступной подрывной работе против России германо-большевистского альянса. Так, в письме от 5 ноября 1916 года он пишет Царице, что получает сведения "относительно рабочих, об ужасной пропаганде среди них и огромных денежных суммах, раздаваемых им для забастовок, - что, с другой стороны, этому не оказывается никакого сопротивления, полиция ничего не делает, и никому дела нет до того, что может случиться".
Государственному организму надо было защищаться, сосредоточив в кулак все жизнеспособные силы порядка. Но разложение изнутри подтачивало и ослабляло некогда мощный организм. Я уже говорил, что в России, которую леволибералы называли полицейской и деспотической, число полицейских на тысячу человек населения было во много раз меньше, чем в Англии и во Франции. И, несмотря на это, в момент тяжелых испытаний государственной власти Министерство внутренних дел разрешило отправку на фронт части городовых и других мелких полицейских чинов, ослабив и без того недостаточный полицейский аппарат. Это мероприятие по ослаблению государственного аппарата России было начато еще масоном В.Ф. Джунковским, а с его отставкой продолжено С.П. Белецким.
Русское правительство морально терроризировалось нескончаемым, массированным потоком несправедливой, клеветнической критики по его адресу, которая специально организовывалась либерально-масонским подпольем. Благодаря целеустремленной многолетней пропаганде масонских лож в образованном обществе укоренился взгляд считать правдой всякую ложь о правительстве.
Стремясь к гражданскому миру и политическому компромиссу, Царь сознательно шел на определенные уступки Государственной Думе. Частая замена руководителей правительства и отдельных министров была актом стремления к общественному согласию.
20 января 1916 года председатель Совета Министров И.Л. Горемыкин был уволен в отставку, а его место занял Б.В. Штюрмер. Это была серьезная уступка разрушительным силам, которые в этом акте доброй воли Государя увидели только слабость государственной власти и усилили свою подрывную работу, требуя создания послушного им правительства.
Правильнее было бы отложить созыв Государственной Думы до окончания войны (как, например, сделала Австрия), но Царь рассчитывал на порядочность членов этого учреждения и не знал, насколько глубоко там укоренилась измена, как организованно и сильно либерально-масонское подполье.
9 февраля 1916 года новый председатель Совета Министров Штюрмер выступил с обращением к членам законодательных учреждений в день возобновления их занятий. Речь Штюрмера носила программный характер, в ней делался призыв сплотить все силы для борьбы с врагом и вместе с тем высказывались планы на будущее послевоенное переустройство России.
Правительство, говорилось в речи его главы, рассчитывало и будет рассчитывать на патриотизм населения. Девиз воюющей страны: "Будущее России - в ее победе над злым и дерзким врагом". Это будущее, а правительство верит, что оно светлое будущее, страна должна встретить во всеоружии. Открывается новая страница русской истории. Более простые отношения, во многом полупатриархальные, должны будут смениться отношениями значительно более сложными. Новые для русской жизни экономические явления, которые постепенно назревали, а под влиянием войны уже вполне оформившиеся, потребуют к себе усиленного внимания. При незыблемости исторических устоев, на которых росло и развивалось Государство Российское, связи, основанные на обычае, будут заменяться связями, вытекающими, главным образом, из побуждений экономических. Грядущее, считал Штюрмер, обещает нам сильную и бодрую Россию, но сложится оно путями, которые потребуют к себе, с одной стороны, бережного, а с другой - в высшей степени осмотрительного отношения. Общественная мысль была бы только несправедлива к правительству, если бы поставила ему в упрек эту осмотрительность. Именно с этих позиций сохранения незыблемых исторических устоев и их развития с учетом новых условий должны рассматриваться главнейшие условия внутреннего уклада.[4] Далее председатель Совета Министров высказывает сокровенную мысль Царя, который считал, что реформирование России должно идти на основах народности и Православия, а главной опорой государства должны стать православные приходы. Религиозные нужды народа требуют реформы прихода, но реформы такой, которая делала бы живой и настоятельной связь прихода с местным причтом вокруг Храма Божия.
Одновременно Штюрмер проводит и другую мысль, принадлежащую Царю, - о реформе волости, передав ей большую часть местной власти, которую узурпировали находящиеся под контролем левых земские и городские союзы. Волость, связанная с приходом, ставшая главной единицей местного самоуправления, будет опираться непосредственно на коренных русских людей, будет отстаивать их интересы и чаяния. Административные потребности государства и реальные запросы каждой народной ячейки, считал Царь, выдвигают задачу преобразовать волость, дав ей более соответствующую современным и грядущим условиям общественную организацию, создав ей все возможности для работы в пользу коренных русских людей.
Не только подтвердив, но и развив те обязательства, которые силой вещей все более и более налагаются самой жизнью на органы местного самоуправления, государство должно принять меры к тому, чтобы обеспечить эти учреждения достаточным количеством местных работников и изыскать пути для улучшения местных финансов. Чем шире и разностороннее явится работа местных сил, тем совершеннее должен быть правительственный аппарат, который, не растрачиваясь на второстепенное, должен блюсти главное и все общегосударственное. С одной стороны - в виде связи, с другой - в виде контрольного прибора, должна быть разработана и введена в систему точно поставленная административно-судная часть, которая наблюдала бы за законностью и разрешала споры о праве в пределах местного управления и самоуправления.
В решении рабочего вопроса правительство предлагало идти своим традиционным путем, который себя оправдал, это-установление норм, которые определяли бы полное и точное правовое положение рабочих. Следует напомнить, что, по оценкам авторитетных специалистов, российское рабочее законодательство было самым лучшим в мире.
В национальном вопросе правительство не собиралось идти ни на какие уступки, справедливо полагая, что нельзя было допустить ослабления определяющего положения Русской нации. Ослабление позиций Русского народа грозило распадом государства, которое Русский народ создал, укрепляя и развивая в течение веков.
Правительство взывало к чувствам "прекрасного и благородного, что показала война в области отношения к общей матери, к великой России, со стороны многочисленных народов, живущих под сенью великодержавного народа Русского".
Правительственная программа будущего России фактически не была услышана. Многие депутаты даже не вдумывались в существо предложенного, а сходу отвергли ее без всякого обсуждения в угоду партийным установкам и личным амбициям, предъявив правительству старые требования либерально-масонского подполья.
Назначение председателя Совета Министров Штюрмера одновременно и министром иностранных дел произвело в Англии и Франции эффект разорвавшейся бомбы. Отставка Сазонова была истолкована как победа закулисных германских влияний; несмотря на официальные заявления русского правительства о войне до победного конца, союзники этому не хотели верить. Назначение Штюрмера истолковывается как первый шаг Царя к установлению мира с Германией. Милюков распускает ложные слухи, что в руки английского дипломатического шпионажа попал ряд документов, компрометирующих нового русского министра иностранных дел и якобы подтверждающих его неискренность в отношении союзников и стремление приблизить конец войны, хотя бы ценой компромисса. Об этом Милюков решил заявить с трибуны Государственной Думы.[5]
Моральный террор либерально-масонского подполья против царских министров приводил к возникновению опасного механизма, по сути дела, парализовавшего их деятельность. Каждый новый министр, вступая в должность, вдруг ощущал вокруг себя общественный вакуум и активное недоброжелательство к себе со стороны представителей образованного слоя. Для многих воспитанных в определенной культурной среде такой негласный бойкот был невыносим и вынуждал их идти навстречу либерально-масонскому подполью, а значит, предавать Царя. Мало кто из министров мог долго существовать в таком вакууме, не капитулировав перед "прогрессивной общественностью". И если для Царя смена министров была стремлением к гражданскому миру, то для самих министров - своего рода капитуляцией перед темными силами, которым они не умели сказать решительное "нет".
Приверженность подавляющей части государственных деятелей России западноевропейской системе жизненных ценностей, их связь с либерально-масонским подпольем до предела ограничивали выбор Царя в назначении на министерские посты, часто вынуждая соглашаться на компромиссные фигуры.
На должности председателя Совета Министров Штюрмера в ноябре 1916 года сменяет А.Ф. Трепов, а в конце декабря - князь Н.Д. Голицын. Ключевую должность министра внутренних дел последовательно замещают Н. Маклаков, А. Хвостов и А.Д. Протопопов.
Назначение министром внутренних дел А.Д. Протопопова продиктовано для Царя стремлением к гражданскому миру с Думой. Протопопов был одним из видных "прогрессивных деятелей" Думы, членом ее президиума, членом Прогрессивного блока, кандидатом блока в "Министерство доверия", находился в приятельских отношениях с Гучковым и, как всякий либерал-октябрист, ненавидел патриотов. На примере Протопопова легко убедиться, как работала политическая машина либерально-масонского подполья и как легко расправлялась она со своими единомышленниками, если они отказывались следовать его политической линии. Протопопов принял царское предложение стать министром без согласия сил, управляющих Прогрессивным блоком, и в течение нескольких недель был жестоко наказан. По мановению палочки невидимого дирижера через кампанию лжи и клеветы в печати и "общественных организациях" Протопопов превращен в "общественном мнении" из "прогрессивного деятеля" в "крайнего реакционера", человека ненормального, страдающего прогрессирующим параличом, германофила, связанного со всеми темными силами и немецкими шпионами.
Да и для Царя назначение Протопопова на ключевой пост в правительстве было роковой ошибкой. Трудно найти более неподходящего человека для занятия этой должности в столь серьезное время. Несомненно являясь порядочным и добрым человеком, Протопопов был недалекого ума, тщеславен и удивительно безалаберен. Ни для чего у него не существовало определенных часов, никогда нельзя было предвидеть, что и когда он будет делать в течение дня. Его близкий сотрудник В.В. Балашов рассказывает: "В 11 часов утра назначен прием членов Государственного Совета, сенаторов и других должностных лиц. Все они съезжаются к назначенному часу, а Протопопов спит. Проходит час, другой, он все спит. Наконец он просыпается и в халате спускается к себе в уборную, куда приглашены разные близкие ему лица, как-то Курлов, проф. Бехтерев, Бурдуков, Бадмаев, князь Тарханов, впоследствии Белецкий. Беседа затягивается на несколько часов, а в приемной Протопопова все ждут. Съезжаются приглашенные к завтраку, причем им объясняется, что министр страшно занят и примет их после завтрака. Завтрак проходит, а министр все не показывается. Бывало, что ожидавшие приема тщетно ждали до обеда, назначавшегося в половине восьмого всегда, и приглашались к обеду, а пока они обедали, Протопопов куда-то успевал уехать из дома. Некоторые губернаторы, приезжавшие из провинции со срочными докладами, иногда таким образом дня по три добивались увидеть министра и так и уезжали из Петрограда, не повидав его".[6]
Не вполне подходил на должность председателя Совета Министров военной поры и князь Голицын, старый, болезненный человек, не способный к решительным и инициативным мерам. И вообще, большая часть министров могла бы быть признана удовлетворительной только в условиях мирного времени и при отсутствии грозного заговора, готовившегося в недрах либерально-масонского подполья. Сверхчеловеческие задачи, которые выдвигались перед ними временем, были им явно не по плечу. Непостижимо, чем руководствовался Государь, избирая их на столь ответственные посты. По-видимому, в военное время он придавал меньше внимания гражданской администрации, чем военной. Последние два года большую часть своего времени и сил он отдавал армии и до последних дней полностью полагался на ее руководство, даже не подозревая о глубине предательства, которое ковалось за его плечами высшим военным командованием.
В декабре 1916 года группа русских государственных деятелей - членов Государственного Совета, в том числе бывший министр внутренних дел Н. Маклаков, - подает Царю записку, в которой рекомендовалось ввести в больших городах военное, а если нужно, и осадное положение, полевые суды, оздоровить петербургский гарнизон, вооружив его артиллерией и пулеметами, милитаризовать деятельность оборонных заводов, на время войны закрыть органы леволиберальной печати. Однако Царь не прислушался к этой записке.

 
Форум » Основной раздел » Эпоха Романовых » Царь и его окружение. (Предательство высшего света и дворянства)
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017Сайт управляется системой uCoz
Реклама для раскрутки форума: Зимние сады изготовление зимний сад на окнах