[ Главная страница · Форум · Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · Выход · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Основной раздел » Эпоха Романовых » НА ПЕРЕВАЛЕ
НА ПЕРЕВАЛЕ
shtormaxДата: Среда, 24.10.2007, 12:37 | Сообщение # 1
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
НА ПЕРЕВАЛЕ
Новая тактика антирусских сил. - Кадеты. - Октябристы. - Социалисты. - Преступный характер первых Государственных Дум. - Клеветническая кампания против правительства. - Столыпин: "Не Запугаете!" - Продолжение политического бандитизма. - Злодейское покушение на Столыпина. - Изменение избирательного закона. - Тучков и Родзянко. - Кадеты и октябристы против Царя.

Патриотический подъем конца 1905-го - начала 1906 года подавил первую антирусскую революцию. И хотя бандитские террористические акты и отдельные беспорядки продолжались еще более года, политические позиции революционеров были сильно подорваны и Русская власть медленно и неуклонно восстанавливала законный порядок. Патриотический подъем, которого революционные бесы не учли, испугал их до крайности. Они поняли, что в существующих условиях достаточно Царю напрямую обратиться к народу и любая революционная вылазка будет сметена мощным народным движением.
Либерально-масонское подполье и революционные партии начинают менять свою тактику, возвращаясь от прямой конфронтации с Русской властью к старым закулисным и подпольным методам борьбы. Главной ареной политической борьбы становятся Государственная Дума и Государственный Совет, ограничившие законодательную власть Царя.
К моменту выборов в Государственную Думу в России сформировался целый ряд партий, часть из которых носила откровенно антирусский характер. Кроме большевиков и эсеров, на базе либерально-масонского "Союза освобождения" возникла так называемая Партия народной свободы (конституционно-демократическая партия - кадеты). Официально кадеты высказывались за конституционную монархию и против революционного террора (стремясь таким образом получить поддержку у населения), однако на самом деле их тайные установки ориентировались на свержение Самодержавия и поддержку террористических методов борьбы. Официальная программа кадетов - просто камуфляж, за которым скрывались откровенные враги Русского государства. Почти все руководители кадетской партии состояли членами масонских лож и координировали свою деятельность с тайными антирусскими центрами.
Наиболее влиятельными руководителями кадетов являлись такие масоны еврейской национальности, как М. Винавер, И. Гессен, Г. Слиозберг, Г. Иоллос, М. Мандельштам, М. Шефтель. В таком же ключе были представлены ведущие сотрудники главных органов кадетской печати. Газету "Речь" возглавлял И. Гессен, член редакции - М. Ганфман; постоянные сотрудники: А. Ландау, Н. Эфрос, Л. Клячко, В. Ашкенази, А. Кулишер, С. Поляков-Литовцев. В газете, именовавшей себя "Русские ведомости", все главные позиции занимали евреи, и прежде всего Г. Иоллос; ведущие сотрудники: И. Леван, Н. Эфрос, Л. Слонимский, Г. Шрейдер, М. Лурье-Ларин, Ю. Энгель, П. Звездич, один из идеологов сионизма В. Жаботинский.[1]
Другой большой партией, заявленная цель которой практически расходилась с тайными замыслами ее руководителей, был "Союз 17 октября". Ее официальная программа считалась более умеренной и поэтому создавала иллюзию консервативной деловитости, что на первых порах подкупало некоторых серьезных русских людей. На самом деле по многим важнейшим политическим вопросам руководители октябристов (и прежде всего масон А.И. Гучков) находились в тайном сговоре с руководителями кадетов.
Кроме кадетов и октябристов, существовали две партии социалистического толка - народные социалисты и трудовики, во многих вопросах смыкавшиеся с главными антирусскими партиями, а также множество небольших националистических (польских, финских, грузинских и т.п.) партий.
Избирательный закон, подготовленный под руководством Витте, дал преимущество при выборах представителям интеллигенции и дворянства, многие из которых были лишены национального сознания. Выборы проводились двухступенчато - сначала на уездных собраниях выбирали выборщиков, которые на губернских собраниях выбирали депутатов Думы. Выборы велись по четырем куриям: землевладельцев, крестьян, горожан и рабочих. Миллионы горожан и рабочих - все, кто не имел отдельной квартиры (а они составляли значительное число тех, кто в конце 1905 года подавил революцию), остались за пределами избирательного закона, т.е. не имели права выбирать. Большая часть русского населения вообще бойкотировала "жидовскую Думу", так как считала ее существование чуждым русскому духу.
Весь механизм выборов контролировался либеральной и леворадикальной интеллигенцией и дворянством.
На выборах кадеты проявили бешеную активность. Они использовали все - и обман, и подлоги, и подкуп. Простым людям и крестьянам они говорили, что стоят за Царя и хотят ему помочь улучшить жизнь народу, в дворянских и чиновничьих кругах утверждали, что выступают за твердую власть и порядок против революционных вылазок. И всех обманывали. Незадолго до открытия Думы состоялся съезд кадетской партии. На нем вполне открыто говорилось о республиканских перспективах России, а когда была получена телеграмма о покушении на адмирала Дубасова, часть съезда разразилась аплодисментами. Такова была двуличная политика кадетов, которая позволила им победить на выборах, обеспечив себе места 153 депутатов. После кадетов шли социалисты-трудовики, получившие 107 мест, а затем националисты всех мастей - 63 места. Октябристы получили 13 мест. Эсеры и большевики в выборах участвовать побоялись. Дела этих террористических партий еще были свежи в памяти народа.
Патриотические партии в результате всяких махинаций кадетов и социалистов остались вне Думы. Так, первый "русский парламент" превратился фактически в антирусское сборище, ибо по многим важным вопросам кадеты, социалисты и националисты объединялись, парализуя нормальную работу этого законодательного органа. Как показали дальнейшие события, настоящим хозяином I Государственной Думы стало либерально-масонское подполье в лице руководства кадетской партии.
За несколько дней до открытия I Государственной Думы был отправлен в отставку председатель Совета Министров С.Ю. Витте. Весь недолгий срок на этой должности он вел двуличную, беспринципную политику, вызвавшую резкое раздражение Царя. "Витте после московских событий резко изменился, - писал Царь в письме своей матери. - Теперь он хочет всех вешать и расстреливать. Я никогда не видел такого хамелеона... Благодаря этому свойству своего характера, почти никто ему больше не верит..." Но главное, конечно, что не верил ему сам Государь, отправивший в отставку вместе с ним большую часть его кабинета. Новым председателем Совета Министров стал верный Государю человек И.Л. Горемыкин, ключевые министерства возглавили: внутренних дел - саратовский губернатор П.А. Столыпин, финансов - В.Н. Коковцов, иностранных дел - А.П. Извольский, военное - А.Ф. Редигер.
Открытие I Государстенной Думы было проведено торжественно. Депутатов пригласили на прием в Зимний дворец. Торжественная процессия из внутренних покоев направилась к Тронному залу. Впереди несли высшие государственные регалии: знамя и - на красных бархатных подушках - печать, скипетр, державу и корону. В Тронном зале справа от входа были размещены депутаты, впереди них располагались сенаторы, с левой стороны - члены Государственного Совета, высшие чины Двора и министры. В середине зала стояла вся Царская семья. Царь обратился к собравшимся с речью: "Всевышним промыслом врученная Мне власть побудила призвать выборных людей к содействию законодательной деятельности. Побуждаемый пламенной верой в светлое будущее России, приветствую в вашем лице тех лучших людей, которых я повелел избрать своим возлюбленным подданным. Вам предстоит трудная и сложная работа, но я верю, что любовь и воодушевление помогут вам разрешить трудные задачи. Я же обещаю сохранить непоколебимыми установления, дарованные Мною народу. Я верю, что вы посвятите все силы выяснению нужд любезного нашему сердцу крестьянства, просвещению и благосостоянию Родины, памятуя, что для духовного возрождения нужна не одна свобода, но и порядок на основании права.
Я буду счастлив передать своему Наследнику Государство крепкое и просвещенное. Да поможет Мне Господь Бог осуществить Мои желания в единении с Государственным Советом и Государственной Думой. Да будет нынешний день обновления нравственного облика и возрождения лучших сил России".
Однако подавляющая часть депутатов Государственной Думы была настроена на противостояние с законной властью. В самом начале заседания избранный председателем Государственной Думы масон С.А. Муромцев, не отвечая на приветственную речь, произнесенную представителем Царя, и как бы игнорируя его, предоставил слово члену Думы масону И.И. Петрункевичу, который выступил с резкой речью, требуя амнистии террористам и бандитам.
Как отмечают очевидцы, все увиденное за этот день не давало надежды на правильную парламентскую работу. Правительство и депутаты казались врагами. А министр Двора граф Фредерике, возвращаясь домой, сказал об этом первом заседании: "Эти депутаты скорее похожи на стаю преступников, ожидающих сигнала, чтобы зарезать всех сидящих на правительственной скамье".[2] Как показали дальнейшие события, это оказалось близко к истине.
Уже 4 мая Государственная Дума обращается к Царю с требованием сделать ответственными перед ней всех без исключения царских министров, ликвидации чрезвычайных мер против политических бандитов, амнистии террористам, роспуска Государственного Совета. По сути дела, речь шла о передаче ей всей полноты государственной власти. Одновременно "народные избранники" ставили вопрос о принудительном отчуждении частновладельческих, казенных, удельных, кабинетных, монастырских и церковных земель, что грозило превратить Россию в очаг гражданской войны.
Призывая к отмене смертной казни за политический бандитизм и отмене смертных приговоров террористам, совершившим убийства, многие депутаты, по сути дела, показывали свою связь с террористическим революционным подпольем. Особенно безобразно покрывательство депутатами преступников проявилось по делу о террористическом акте 14 мая. Он был совершен в Севастополе с целью убийства севастопольского коменданта генерала Неплюева. От бомбы террористов, предназначенной Неплюеву, на Соборной площади было убито 8 человек, в том числе двое детей. Депутаты, поддерживавшие террористическое подполье, потребовали спасти убийц, "предотвратить пролитие крови".
Деятельность парламента превратилась в сплошной митинг по критике правительства, ни на какую серьезную работу депутаты не были настроены, выдвигаются требования отставки правительства. Митинговщина депутатов поджигающе влияла на провинцию, провоцируя незаконные действия и террор.
Председатель I Государстенной Думы масон Муромцев, тщеславный, недалекий человек, мнивший себя великим трибуном, вообще не был способен к конструктивной работе, превращая деятельность парламента в цепь интриг и нападок на правительство. Человек с "надушенными усами", как звали его в патриотических кругах (он начинал день, протирая усы одеколоном), двуличный и фальшивый, Муромцев своей страстью к конспирации и красивой позе был своего рода двойником Керенского.
Леволиберальная печать делала I Государственной Думе беззастенчивую рекламу, объявляя ее депутатов "цветом русской интеллигенции", хотя на самом деле в большинстве своем это было собрание национально вредных интриганов и доктринеров, не способных к плодотворной практической государственной работе. I Государственная Дума делает все, чтобы узурпировать власть Царя. С момента открытия тон в ней задают кадеты, которые чувствуют себя хозяевами положения. Ситуация сложилась такая, что В. Шульгин во время думских прений поставил вопрос: "Кто же, наконец, правит Россией в настоящее время: Государь Император Николай II или его величество Винавер I(один из руководителей кадетов, масон. - О.П.)". Эта резкая фраза имела успех, а вопрошаемые депутаты ответили: "Пожалуй, скорее, Винавер".[3]
В то время как по стране шла вакханалия погромов дворянских усадеб, с трибуны Государственной Думы неслись подстрекательские речи леволибералов, призывавших, по сути дела, к грабежам помещичьей собственности и злорадно подсмеивающихся над трагедией дворянства, говоря, например, как депутат Герценштейн, об "иллюминациях дворянских усадеб".
Стремясь захватить власть в стране, либерально-масонское подполье ведет закулисные переговоры о создании кабинета министров под руководством Муромцева или Милюкова. Последний даже проводит секретное совещание с генералом Треповым. На этом совещании один из руководителей либерально-масонского подполья предъявил Русской власти ультимативные условия, на которых кадетская партия примет участие в составлении кабинета министров. Они повторяли все прежние требования кадетских депутатов Государственной Думы - амнистия политическим бандитам и отмена смертной казни террористам, чистка государственного аппарата от преданных Царю сотрудников, фактический разгон Государственного Совета, проведение аграрной реформы по кадетской программе. Принятие этих условий означало бы демонтаж государственной системы России и всемерное ослабление Русского государства. Предъявление этих условий еще раз показало Царю, чего хотят "радетели народной свободы". Было ясно, что с этими господами можно разговаривать только с позиции силы. "Во времена кризисов, - отмечал министр внутренних дел Столыпин, - вызванных существенным преобразованием жизни народной, единственным устоем, на котором зиждется охрана порядка собственности и жизни, является твердая, неуклонно исполняющая свой долг и не поддающаяся никаким колебаниям государственная власть".[4]
Люди, желающие смуты, говорил Столыпин, прилагают вновь все усилия к возбуждению крестьян, к захватам, поджогам, беспорядкам. Они хотят воспользоваться трудностями переходного времени и добиться своих партийных интересов, но правительство, желая широких реформ, не будет держаться партийных взглядов и не уклонится от строго государственных начал. Власть будет пресекать всякие проявления беспорядков, основываясь на "твердости и определенности в действиях, исключающей всякую возможность какой бы то ни было непоследовательности и колебаний".
Деструктивный антиправительственный характер Государственной Думы продолжал усиливаться. 19 мая 14 членов Государственной Думы обратились к рабочим с призывом к борьбе с правительством, напечатанным во многих газетах. 8 июня в Государственной Думе выступил масон князь С.Д. Урусов с разоблачительной речью якобы незаконной деятельности Департамента полиции, многие факты, приводимые в которой, были злостно извращены и фальсифицированы.
Подстрекательские призывы выступать против законной власти со стороны Государственной Думы все сильней будоражили общество. Кое-где снова начинаются волнения в войсках.
Разложение коснулось даже лейб-гвардии Преображенского полка, в котором по традиции начинали свою военную службу все русские Государи и который занимал первое место среди гвардейских полков. В 1-м его батальоне началось брожение, выразившееся в неповиновении начальству. Решительными действиями батальон был сразу же изолирован; все его чины арестованы и преданы суду.
Продолжаются убийства русских государственных деятелей. 18 июня в Севастополе убит адмирал Чухнин, "выдающийся моряк и честнейший человек", 3 июля застрелен генерал-майор Козлов, которого убийца принял за Трепова.
Последней чертой под деятельностью I Государстенной Думы стало ее "Воззвание к народу" от 7 июля 1906 года, в котором она сообщала о подготовке закона о принудительном отчуждении частновладельческих земель. Ознакомившись с этим воззванием, Царь понял, что от этой Думы толку не будет, и, хотя и не без колебаний, принял решение о ее роспуске. Объясняя Русскому народу необходимость этой меры, Царь отмечал: "Выборные от населения, вместо работы строительства законодательного, уклонились в непринадлежащую им область и обратились к расследованию действий, поставленных от Нас местных властей, к указаниям Нам на несовершенство законов основных, изменения которых могут быть предприняты лишь Нашей Монаршею волей". Отмечая также, что деятельность Государственной Думы спровоцировала серьезные беспорядки среди крестьян, Царь твердо заявлял, что не допустит никакого своеволия и беззакония, призвав всех благомыслящих русских людей объединяться для поддержания законной власти и восстановления мира в дорогом Отечестве.[5] Одновременно с роспуском Думы уволен председатель Совета Министров Горемыкин, а на его место назначен П.А. Столыпин. Новый созыв Государственной Думы объявлен на февраль 1907 года.
После роспуска Думы 180 ее депутатов выехали в Выборг, где 169 из них подписали так называемое Выборгское воззвание, представлявшее собой преступный призыв к населению не платить налогов в казну, отказываться от воинской повинности. Воззвание носило антигосударственный характер. Задумано оно было лидером кадетов Милюковым. А осуществлено рядом лиц, являвшихся одновременно и руководителями кадетской партии, и руководителями Государственной Думы, - Муромцевым, князем Павлом Долгоруким, Николаем Гредескулом, князем Дмитрием Шаховским. Однако на призыв смутьянов никто не откликнулся.
Либерально-масонское подполье и революционные партии пытались таким образом снова революционизировать страну. Но реакция оказалась совсем другой. Грубые выпады против Царя вызвали массовые патриотические демонстрации в его поддержку. Кое-где снова отмечены избиения революционеров, а в Териоках 18 июля неизвестный патриот застрелил одного из инициаторов Выборгского воззвания - Герценштейна.
19 июля 1906 года антирусские партии при участии финского революционера, масона и японского шпиона К. Циллиакуса спровоцировали восстание в Свеаборге, к которому присоединились 4 военных корабля. В Кронштадте взбунтовались три флотских экипажа, а на броненосце "Память Азова" часть матросов, убив двух командиров, подняла мятеж. Все беспорядки были быстро и решительно прекращены верными войсками, а мятеж на "Азове" беспощадно подавлен оставшейся верной Царю частью команды.
Революционная агитация уже почти не имела успеха. Большая часть русского населения разобралась, что хотят "борцы за свободу". Всеобщая забастовка в Москве, объявленная революционерами на 24 июля 1906 года, провалилась; удалось поднять только незначительную часть рабочих. В конце июля полиция ликвидировала главный комитет военной организации социал-демократической партии, при котором находились склад иностранного оружия и типография, выпускавшая клеветнические антиправительственные прокламации. Подпольные террористические организации вовлекали в свои сети самых разных людей, чаще всего незрелую молодежь, которую обманывали лживыми фразами о борьбе за свободу и счастье. Сама же жизнь разоблачила их лживость. К генералу Сандецкому террористы прислали в качестве убийцы русскую девушку с револьвером, которая уже на приеме у генерала не выдержала своей роли, разрыдалась и рассказала ему все: <про весь ужас ее, окутанной ложью жизни, про муку, испытанную ею, когда она решилась на "подвиг" - сделаться убийцей>. Сандецкий, выслушав ее исповедь, проводил до двери, отпустил домой, даже не спросив фамилию.[6]
Власти постоянно получали все новые и новые подтверждения о связи боевиков террористических бандгрупп с разными либеральными деятелями, занимавшими высокие общественные посты. Некоторые земские управы - "рассадники либерализма", использовались революционерами для хранения оружия. В помещении Московской губернской управы, руководимой кадетом-масоном Ф.А. Головиным, 17 ноября 1906 года было обнаружено 8 винтовок и 12 штыков.[7]
Чувствуя свою обреченность и понимая, что русские люди не хотят поддерживать выступления против царской власти, революционеры усилили одиночный террор против русских государственных деятелей. Снова гибнут десятки и сотни ни в чем не повинных людей, верных слуг Государя.
12 августа 1906 года трое террористов совершают злодейское покушение на П.А. Столыпина на его даче на Аптекарском острове. В результате мощного взрыва разворочены стены трех комнат и снесен балкон. Под обломками остались 28 трупов и 24 раненых, в том числе дети Столыпина - дочь Наталия с раздробленными ногами и малолетний сын Аркадий с переломом бедра и раной головы. Сам Столыпин остался невредим и сохранил чувство самообладания. На другой день политические бандиты убили верного слугу Царя генерала Мина и покушались на генерала Стааля, а еще через два дня - на варшавского военного губернатора Вонлярлярского.
С конца 1906 года эсеровское руководство снова готовит покушение на Царя. Разрабатывались планы приобрести подводную лодку для нападения на Николая II во время летнего отдыха. Одновременно масон Н.В. Чайковский для организации этого покушения передал чертежи специального самолета, с которого и собирались осуществить убийство. В 1907 году эсеровская партия проводит в Мюнхене опыты в самолетостроении. Однако последовавшее впоследствии разоблачение Е. Азефа, отвечавшего за это дело, разрушило планы эсеровских боевиков.[8]
Чтобы остановить преступную деятельность политических убийц, правительство идет на крайнюю меру - 19 августа вводятся военно-полевые суды, с рассмотрением дела не более чем в течение двух суток за закрытыми дверями и исполнением приговора в течение суток. Большинство русского населения поддержало эту крайнюю меру. За 1906 год по приговорам военно-полевых судов казнены 683 политических бандита.
Однако успокоение наступало не сразу. Возбужденные запахом крови, бандиты еще долгое время терроризировали население. В октябре в Петербурге бандиты напали на хорошо охраняемую жандармами карету, перевозившую деньги, забросав ее бомбами и похитив 600 тыс. рублей. Террористы продолжали убивать городовых. Совершены покушения на адмирала Дубасова, генерала Сандецкого, московского градоначальника Рейнбота и др.
В начале февраля 1907 года раскрылось покушение на жизнь великого князя Николая Николаевича. Преступник, который хотел взорвать поезд великого князя, сумел бежать, оставив снаряд большой взрывной силы.
Выборы во II Государственную Думу проводились по прежнему избирательному закону, который давал решительные преимущества интеллигенции и дворянству, оттесняя от участия в избрании депутатов многие миллионы простых русских людей, поддерживавших Царя. В новых выборах либеральная и леворадикальная интеллигенция и дворянство использовали опыт предыдущей кампании в осуществлении различных махинаций и манипуляций с голосами избирателей. В результате II Государственная Дума, как и предыдущая, была в основном антирусской, 43 процента ее составляли леворадикалы, включая социалистов всех мастей: от трудовиков и эсеров до социал-демократов. По сравнению с прежней Думой кадеты потеряли 80 мест и имели 92 депутата. Тем не менее председателем II Государственной Думы был избран кадет, масон Ф.А. Головин, ранее занимавший пост председателя Московской земской управы, в помещении которой недавно был обнаружен революционный склад оружия.
II Государственную Думу по повелению Царя открывал П.А. Столыпин. Открытие сразу началось с конфронтации между патриотами и леволибералами. При прочтении Столыпиным пожеланий Государственной Думе депутаты-патриоты (а было их всего 22 человека) встали и слушали их стоя, тогда как либеральные и левые депутаты остались сидеть, а социал-демократы демонстративно вообще отсутствовали.
С самого начала в одном из выступлений Столыпин подчеркнул решимость правительства проводить реформы, направленные на укрепление России. Правительство будет основывать свою деятельность на сохранении исторических заветов России, стремиться восстановить в ней порядок и спокойствие. Это будет, подчеркнул Столыпин, "правительство стойкое и чисто русское". Обращаясь к представителям разрушительных антирусских сил, Столыпин решительно заявил, что попытки террористов вызвать у власти паралич воли и мысли будут решительно подавляться. <Правительство с полным спокойствием сознания своей правоты отвечает двумя словами: "Не запугаете!">
Новая Государственная Дума большинством голосов отклонила политическое заявление, порицающее революционный бандитизм, и таким образом поддержала деятельность террористических организаций.
В марте 1907 года был открыт заговор против Царя и великого князя Николая Николаевича. Арестовано 28 человек, принадлежащих к сугубо законспирированной, террористической организации эсеровской партии. Преступники предприняли попытки к изысканию способов проникнуть во дворец, но их попытка не удалась.
Заговорщики собирали сведения о маршрутах следования Царя, подбирали кадры лиц, готовых совершить цареубийство посредством кинжала или разрывного снаряда.
Цареубийство взялся осуществить некто Наумов (Пуркин), для чего его стали готовить к поступлению в придворную капеллу, планировалась также закладка бомбы под царским кабинетом.
Три главных участника заговора были казнены.[9]
10 мая в Государственной Думе прошли прения по аграрному вопросу. Левые по-прежнему требовали принудительного отчуждения земли. Столыпин выступил против этого проекта, допуская отчуждение земли только в исключительных случаях, например при необходимости обеспечения для крестьян свободного прохода, прогона для скота на пастбища. Столыпин предлагал путь на сохранение культурных традиций России, на реформирование общины, предоставление крестьянам права выхода из нее, приобретая землю в личную собственность.
Подчеркивая, что принудительное отчуждение земли чревато катастрофическими потрясениями, Столыпин закончил свою речь словами: "Противникам государственности хотелось бы избрать путь радикализма, путь освобождения от культурных традиций. Им нужны великие потрясения - нам нужна Великая Россия!"

 
shtormaxДата: Среда, 24.10.2007, 12:38 | Сообщение # 2
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
Поддерживаемые депутатами Государственной Думы, террористы продолжали свою преступную деятельность. 25 мая 1907 года революционные экспроприаторы во время богослужения в одной из церквей близ Звенигорода, выхватив револьверы, со словами "не трогаться с места" попытались украсть икону в дорогой ризе стоимостью 40 тыс. рублей. Псаломщик, оказавший бандитам сопротивление, был убит на месте. Грабители попытались схватить икону, но народ не дал им это сделать. Ударил набат, и бандиты бежали, отстреливаясь, ранив 7 человек. 15 октября 1907 года политическими бандитами был убит начальник тюремного управления Максимовский, а 21 ноября 1907 года брошена бомба в московского генерал-губернатора Гершельмана.[10]
II Государственная Дума просуществовала менее полугода. 1 июня Правительство обратилось к ней с заявлением о немедленной выдаче депутатов, замешанных в заговоре с целью ниспровержения государственного строя. Дело обстояло так. 5 мая полиция получила сведения, что на квартире одного из членов Государственной Думы - Озоля, где собиралась фракция членов думской социал-демократической партии, часто бывают боевики, члены военно-революционной организации. При аресте этих боевиков были получены сведения, давшие полиции основание произвести у Озоля обыск. В результате установлено, что 55 депутатов, составлявших социал-демократическую фракцию Государственной Думы, сколотили "преступное сообщество для насильственного ниспровержения государственного строя путем народного восстания и осуществления демократической республики". Один из членов этого сообщества - депутат Герус, принял наказ от частей Виленского и Санкт-Петербургского гарнизонов, встречался с депутацией войск, имел фальшивые паспорта, которыми снабжал своих агентов. Таким образом, заговор был доказан, однако Государственная Дума отказалась выдать преступников и поэтому 3 июня была распущена.[11]
Во время расследования установлено, что еще в апреле 1906 года Стокгольмский съезд российской социал-демократической рабочей партии принял решение, чтобы Думу из "орудия контрреволюции обратить в орудие революции". Съезд отказался от бойкота партией выборов в Думу и предложил всем тайным партийным организациям принять участие в выборах и провести в число членов Думы возможно большее число партийных кандидатов. ЦК партии поручалось создать из этих кандидатов ядро подрывной организации, чтобы вырвать государственную власть из рук правительства и заменить законный государственный строй тоталитарной большевистской республикой. Для этого ставился вопрос о вооруженном восстании, дезорганизации войск и переходе хотя бы части их на сторону "восставшего народа". Такая измена части войск, по мнению съезда, была возможна путем антиправительственной пропаганды в войсках и в военно-учебных заведениях.
Пропагандистам предлагалось обострять конфликты Думы с правительством, приводить массу населения к сознанию невозможности соглашения с Царем и его правительством и о необходимости вооруженного восстания. Предлагалось сплачивать вокруг социал-демократической фракции все революционные элементы страны, всеми средствами связывать экономические требования крестьян с политическими задачами, агитировать среди крестьян в пользу организации стачек, отказа от платежей налогов, захвата помещичьих полей и хлеба без платежей аренды, бойкота правительственных учреждений, замены местных властей выборными.
Создается мафиозная заговорщическая организация. Причем социал-демократические депутаты были марионетками в руках центрального комитета партии. Даже декларация фракции, прочитанная масоном Церетели на заседании Думы 6 марта 1907 года, оказалась составленной не им и даже не комитетом фракции, а одним из членов тайного центрального комитета. Все члены социал-демократической фракции Государственной Думы получали инструкции от тайных революционных организаций в различных частях России и писали им, что своей задачей ставят не труды законодательства, а революционную агитацию среди населения, хождение на митинги для возбуждения и сплачивания разных групп населения и обращение Думы в главный штаб революции.
На суде выяснилось, что знаменитые наказы избирателей к членам Государственной Думы, которые широко рекламировались в печати, на самом деле сфабрикованы самими большевиками по одной форме.
Эта форма рассылалась по различным городам, а оттуда направлялась обратно в центр как наказ избирателей того или иного города. Наказы включали в себя "требование об учреждении в России демократической республики и обещание, по призыву Думы, силою, с оружием в руках поддерживать ее революционные требования", причем, собирая подписи под наказами, агитаторы скрывали от подписавшихся истинный смысл этих требований. Судебный приговор заговорщикам был очень мягок. За подготовку военного мятежа его руководители получили только по 4-5 лет или даже отделались ссылкой.
В своем Манифесте по поводу роспуска II Государственной Думы Царь с прискорбием отметил, что значительная часть депутатов Государственной Думы пришла в нее с духом вражды к России, со стремлением увеличить смуту и способствовать разложению Русского государства.
Осознав все несовершенство выборного закона, Царь решил изменить его в сторону придания преимуществ представителям коренной России. По мнению Царя, созданная для укрепления государства Российского Государственная Дума должна быть русской и по духу. Иные народности, входящие в состав России, должны иметь в Государственной Думе представителей нужд своих, но не должны и не будут представлены в Думе в количестве, дающем им возможность быть вершителями вопросов чисто русских. В тех же окраинах государства, где население не достигло достаточного развития гражданственности, выборы в Государственную Думу должны быть временно приостановлены.
Новый избирательный закон, автором которого был С.Е. Крыжановский, сократил число представителей от Польши и Кавказа; в Туркестане, степных областях и Якутской области выборы были приостановлены.
Самые большие преимущества получили дворянские землевладельцы, а представительство крестьян и рабочих сокращено.
Вместе с тем новый избирательный закон, конечно, не мог изменить сознание преобладающей части русской интеллигенции, по-прежнему косневшей в национальном невежестве и выступавшей в тесном союзе с откровенными врагами России, При выборах в III Государственную Думу либерально-масонские и леворадикальные круги использовали все возможности для проведения в нее своих депутатов.
В III Государственной Думе самое большое количество мест (154) досталось октябристам. Как и у кадетов в I Государственной Думе, такая победа была обеспечена за счет обмана избирателей. На выборах октябристы вышли с программой сотрудничества с царской властью и борьбы со смутой, делались также заверения о готовности к серьезной государственной работе. Кадеты и прогрессисты получили 82 депутатских места, леворадикалы и социалисты - 32 места, польские, мусульманские и прочие националисты - 26 мест. Общее количество депутатов, принадлежащих партиям, открыто или тайно выступавшим против Самодержавия и русского государственного строя, составляло почти 300 человек. Число же депутатов-патриотов и примыкающих к ним было наполовину меньше.
Хотя по ряду вопросов патриоты выступали вместе с октябристами, настоящего единства с ними не было и быть не могло.
Если для патриотов служение Царю и Отечеству было велением сердца, то для большинства октябристов - средством достижения собственных интересов в борьбе за власть в стране. Исторически октябризм эволюционировал от декларативных заявлений в поддержку монархии и Царя к прямому участию в заговоре для его свержения. По многим важнейшим вопросам октябристы выступали заодно с кадетами, отражая особые связи с либерально-масонским подпольем.
Отношение октябристов, и прежде всего их лидера А.И. Гучкова, к царской власти и лично к Царю свидетельствовало о глубокой политической двуличности и откровенной человеческой подлости. Внешне декларируя приверженность Царю и правительству, октябристы почти по всем принципиальным и государственно важным вопросам поддерживали либерально-масонское подполье. В самом начале работы III Государственной Думы октябристы поддержали предложение кадетов и близких к ним прогрессистов исключить из государственных документов, направляемых Царю, слова "Самодержавие" и "самодержавный", отражавшие особенность государственного строя России и закрепленные в Основном Законе государства. Таким образом, октябристы отказывали Царю в том, чем он обладал по закону.
Фактическим лидером октябристского большинства III Государственной Думы, а некоторое время даже ее председателем был масон А.И. Гучков - сын русского купца-старообрядца и еврейки, по натуре игрок и авантюрист, будущий немецкий агент, личность слабая, истеричная, склонная к крайним поступкам, болезненно самолюбивая, не способная признаваться в своих ошибках. В конце XIX века он ездил в Южную Африку, где тогда шла война буров с англичанами. В военных действиях он участия не принимал, но, когда пошли слухи о якобы его доблести на этой войне, он их опровергать не стал. "Вы сами знаете, я шалый", - писал Гучков своей будущей жене Зилоти. В переписке с Зилоти он признается в своей любви к приключениям и исканиям нового, в "захватывающем интересе к большим политическим событиям, около которых приходится стоять".[12]
Гучков нередко просто впадает в истерику. Однажды, обращаясь к жене, отношения с которой у него не сложились, он пишет, что не может сомкнуть глаз всю ночь и готов кричать от боли.[13] Председательствуя на комиссии по обороне, Гучков признается жене, что "говоря о безразличных вещах, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться".[14] Порой им овладевают мысли о самоубийстве. "Устраниться ли мне, - однажды пишет он. - И эта мысль все неотступно овладевает мною".[15]
Семейные неурядицы приводили Гучкова в состояние душевной прострации. 31 января 1911 года, за несколько часов до Нового года, Гучков ушел от жены, оставив ей записку: "Я бессилен. Я вышел из жизненной перепалки весь израненный, с ожесточенной от ударов душой. От избытка собственных страданий я стал малочувствителен к страданиям других".[16] Лишенный душевной цельности и порядочности, Гучков был крайне неразборчив в средствах. Чего только стоит организованная либерально-масонским подпольем кампания против Царя и Распутина, одним из главных организаторов которой был Гучков. Он лично занимался распространением попавшей в его руки переписки Царя и царских дочерей с Григорием Распутиным. Переписка множилась на гектографе,и распространялась как агитационный материал против Царя. В одном из писем Царица признавалась, что верит в духовную силу Распутина.
Царь, разобравшись, поручил военному министру Сухомлинову (который встречался с Гучковым по делам думской комиссии по обороне) передать Гучкову, что он подлец. После этого случая Гучков возненавидел Царя и его военного министра.
Немногим лучше Гучкова был его преемник на посту председателя Государственной Думы октябрист М.В. Родзянко. Тщеславный, недалекого ума, он был "мастером закулисного политического интриганства, за счет которого и держался на плаву". В 1912 году Родзянко, как и Гучков, принимает участие в клеветнической кампании против Распутина. В докладе Царю он намеренно грубо искажает факты. После этого случая Царь перестал доверять Родзянко.
В 1911 году большинство Государственной Думы срывает попытку принятия антиалкогольного законодательства. Леволиберальная и еврейская печать представляет инициаторов этого законодательства как реакционеров и ретроградов, выступающих против свободы народа. По этому поводу депутат Челышев сказал: есть еще противник сильный, упорный - это печать. Во всей России против трезвости идет борьба, организованная по определенному плану. А другой депутат Думы - епископ Митрофан - высказался еще откровеннее: главные противники законопроекта о борьбе с пьянством не только лица, заинтересованные в водочном производстве. Главные враги те, кто боится трезвости народа. Трезвый народ не пойдет за ними по пути осуществления их антинародных целей. Результаты обсуждения антиалкогольного законодательства показали, что большинство Думы боялось трезвости народа.
Мы еще будем неоднократно касаться деятельности Государственной Думы, но здесь хотелось бы высказать несколько обобщающих наблюдений. Государственная Дума вплоть до ее бесславной гибели в 1917 году была совершенно чужеродным для Русского государства элементом, своего рода встроенным механизмом его разрушения. Интеллигенция, лишенная национального сознания, господствовавшая в ней, стремилась придать ей форму западного парламента. Ее состав совершенно не отражал реального соотношения сил и сословий в русском обществе. Фактически это был орган не более 10 процентов российского населения. Интересы коренной России в ней были представлены слабо. Несколько десятков патриотов, стиснутых со всех сторон национально невежественными интеллигентами или просто врагами России, конечно, не могли остановить напор разрушительных сил.
Государственная Дума по-настоящему выражала только одну небольшую часть населения - интеллигенцию и радикалов из правящего слоя, в самодовольных и безапелляционных речах которой глохли все стремления и надежды Русского народа. За все годы существования Государственной Думы в области улучшения русской жизни ею не было сделано ничего, что бы не могло совершить без нее русское правительство, возглавляемое Самодержцем. А вред от существования Государственной Думы был для Русского государства гораздо больше, чем ее отдельные преимущества. Фактически Дума стала центром собирания всех антирусских сил и легальной трибуной их разрушительной работы. Обсуждая самые частные вопросы, думские ораторы от либерально-масонского подполья и леворадикальных партий, как правило, пользуясь случаем, подвергали критике, чаще всего несправедливой, весь государственный строй России и ее государственный аппарат. Эти речи с расширенными комментариями публиковались в печати и использовались как агитационный материал. Ответ правительства на эту критику, как правило, не приводился.
 
shtormaxДата: Среда, 24.10.2007, 12:39 | Сообщение # 3
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
Время Столыпина. - Борьба против общины. - Неудача аграрной реформы. - Укрепление Русского государства. - Опора на русских людей. - Поддержка патриотического движения. - Восстановление исторической справедливости. - Попытка создания правящей патриотической партии. - Месть антирусских сил.

Столыпин был выдающимся русским государственным деятелем с сильной державной волей, превыше всех своих интересов ставившим интересы России. Однако в силу воспитания и образования многие жизненные воззрения Столыпина имели западные образцы, и поэтому его политические взгляды не всегда отражали интересы России. Столыпин родился в Дрездене. Детство и раннюю юность провел в основном в Литве, на лето выезжая в Швейцарию. Учился в Виленской гимназии. Окончил Петербургский университет. Служил в западных губерниях вплоть до сорока лет, т.е. большую часть жизнь прожил вне центральной исторической России и, когда в 1903 году стал саратовским губернатором, чувствовал себя там как бы иностранцем. В самом деле, в коренной России Столыпин был не чаще, чем в Германии, которую считал "идеалом для многих культурных стран".
"Достигнув власти без труда и борьбы, силой одной лишь удачи и родственных связей, Столыпин всю свою недолгую, но блестящую карьеру чувствовал над собой попечительную руку Провидения, писал в своих воспоминаниях государственный секретарь С.Е. Крыжановский.[1] И это наблюдение верно. Выдвижение Столыпина на высшие государственные должности связано с поддержкой его тестя Б.А. Нейгардта, влиятельного царского сановника, на дочери которого он женился еще в студенческие годы. На посту министра внутренних дел Столыпин в 1906 году заменил П.Н. Дурново, имевшего в леволиберальных кругах репутацию "карателя". Новый министр сразу же стал налаживать отношение с либералами. В частности, у него начались негласные контакты с председателем I Государственной Думы кадетом, масоном С.А. Муромцевым и встреча с лидером кадетов П.Н. Милюковым. По сути дела, шла речь о создании думского министерства. Идти на сговор с I Государственной Думой было совершенно неплодотворно - она не хотела работать на благо России, а стремилась к дальнейшему разрушению ее основ. Поэтому контакты Столыпина с думскими деятелями оказались безуспешными.
Новый этап контактов с "прогрессивной общественностью" происходит в июле 1906 года, когда Столыпин в беседе с Гучковым предлагает ему пост министра промышленности и торговли, сообщив, что выбор уже одобрен Царем.
Гучков, предупрежденный об этом заранее масоном Стаховичем, просит у Столыпина дать ему время на размышление до следующего дня. Вечером Гучков совещается с Гейденом и Стаховичем, а на следующий день дает согласие занять пост при соблюдении двух условий: "во-первых, не один, а в составе целой группы общественных деятелей, а во-вторых, с определенной программой".[2] В течение пяти дней шли переговоры, на которых "общественные деятели" набивали себе цену и торговались. Кроме Гучкова от общественных деятелей предлагались в министры: Гейден (на место государственного контролера), Кони (на место министра юстиции), Н.Н. Львов (землеустройства), А.Д. Самарин (на место обер-прокурора), Виноградов (на место министра просвещения). Кроме того, велись переговоры о вхождении в состав правительства Шипова и князя Г.Е. Львова.[3]
Столыпин объяснял Гучкову и другим деятелям "прогрессивной общественности", что Государственная Дума распущена не только потому, что она была неработоспособна. А прежде всего потому, что депутаты, пользуясь депутатской неприкосновенностью, вносили в страну революционное брожение, которое разлагало и армию, и полицию. Если бы дело продолжалось так еще месяц, другой, неизбежно наступила бы полная анархия. В беседе с А.И. Гучковым Столыпин формирует задачи правительства: "Подавить революционное движение силою и в то же время отнять у него всякую почву тем, что само правительство своей властью выполнит теперь ту же часть прогрессивной программы, которая имеет характер неотложности. Вместе с тем должен быть подготовлен ряд важных законопроектов, которые и будут предложены будущей Думе".[4]
Всю свою государственную политику Столыпин предлагал строить на аграрной реформе, на умиротворении крестьянства, на проведении в жизнь мероприятий, позволяющих улучшить материальное и культурное положение крестьян. Аграрная реформа, экономическая реформа, введение волостного земства, общественных школ для крестьян. <Нет предела тем улучшениям, облегчениям, которые я готов предоставить крестьянству, - говорил Столыпин представителям "прогрессивной общественности", - если мы и на этой реформе провалимся, то гнать нас надо всех>.[5]
Однако, как и в прошлый раз, "общественные деятели" вместо того, чтобы засучить рукава и взяться за работу, стали ставить разные условия и торговаться. Они настаивают на создании программы действия, объективно направленной на ослабление позиции государственной власти в пользу "представителей общественности". Почти ультимативно ставится вопрос о снятии всех ограничений в отношении евреев. По сути дела, Столыпин и "общественные деятели" разговаривали на разных языках: если Столыпин отстаивал интересы национальной России, то Гучков и ему подобные боролись за интересы узких слоев населения, лишенных национального сознания и ориентирующихся на Запад. Именно тогда Гучков заявил Столыпину: "Если спасать Россию, самого Государя, ее надо спасать помимо его, надо не считаться с этими отдельными проявлениями его желания, надо настоять".[6]
Сам же Государь, беседовавший с каждым "общественным деятелем" по часу, отмечал: "Не годятся в министры сейчас. Не люди дела". А в доверительном письме матери заметил: "У них собственное мнение выше патриотизма, вместе с ненужной скромностью и боязнью скомпроментироваться".
Как бы отвечая на несговорчивость государственной власти с "прогрессивной общественностью", 12 августа произошло злодейское покушение на Столыпина, унесшее жизнь нескольких десятков человек. Сам Столыпин остался невредим.
Однако покушение только подняло престиж Столыпина во мнении коренных русских людей и способствовало доверию к его государственным мероприятиям.
Политика правительственных реформ, руководимая Столыпиным, не разрабатывалась им лично, а скорее была отражением господствующего мнения патриотической части дворянских кругов. Еще за несколько месяцев до появления Столыпина на посту министра внутренних дел в январе 1906 года собрался съезд губернских и уездных предводителей дворянства, где были выработаны главные направления выхода страны из смуты, которые в дальнейшем легли в основу политического курса Столыпина:
Сохранение сильной, твердой, законной правительственной власти, проводящей последовательные и разумные меры для подавления революционного движения и ограждения мирного населения от насилия;
Россия едина и неделима; поэтому интересы отдельных входящих в состав ее народностей должны уступать общегосударственным интересам России;
при широкой веротерпимости во исполнение Манифеста 17 октября русский государственный язык и православная вера должны сохранить то первенствующее положение, которое им подобает;
необходимо предоставить широкое самоуправление окраинам в хозяйственном отношении, но интересы русского населения должны быть при этом непременно ограждены.[7]
Главное внимание предлагалось обратить на решение аграрного вопроса при сохранении принципа неприкосновенности частной собственности. Должно было быть дано широкое облегчение свободного перехода от общинного владения к подворному и хуторскому с правом свободной продажи своего участка при переезде на новое место жительства. Крестьянский банк должен поставить главной задачей своей помощь и содействие при покупке земли малоземельным и действительно нуждающимся землевладельцам, а платежи по ссудам в Крестьянский банк должны быть понижены до уровня платежей в Дворянском. Таким образом, здесь закладывались основы будущей столыпинской реформы, которые получили развитие на первом съезде уполномоченных дворянских обществ в мае 1906 года. На этом съезде дворяне показали себя еще большими врагами крестьянской общины, чем, скажем, социал-демократы. В выступлениях дворян община подвергается жесткой и несправедливой критике. Многие помещики стремятся списать на нее упадок в сельском хозяйстве, виновниками которого были больше они сами. "Община - это то болото, в котором увязнет все, что могло бы выйти на простор, - заявлял на съезде К.М. Гримм, - благодаря ей нашему крестьянству чуждо понятие о праве собственности. Уничтожение общины было бы благодетельным шагом для крестьянства". В общем, большинством голосов дворянство поддерживает уничтожение общины, раздробив ее при помощи хуторов и отрубов. Российское дворянство поставило себя выше национальных интересов России, в который раз проявив сословный эгоизм. Вместо того чтобы пойти на определенные уступки крестьянам, вернув им хотя бы часть земли, отрезанной у них во время реформы 1861 года, дворяне решили отвести удар от себя за счет ликвидации общины, которая неизбежно повела бы (что и произошло) к продаже земель крестьянами и уходу их в город, что ослабило бы проблему малоземелья и снизило степень противостояния крестьян против дворянства.
Даже С.Ю. Витте был в вопросе судьбы общины менее радикален, чем дворянское сословие. В той же первой половине 1906 года Витте подготовил проект аграрного законодательства, согласно которому решение крестьянского вопроса предполагалось путем распространения единоличной крестьянской собственности главным образом за счет распродажи крестьянам казенных, удельных и части помещичьих земель, купленных Крестьянским банком, а также путем ненасильственного поощрения постепенного выхода из общины крестьян, пожелавших бы это сделать. Законодательство об общинном землевладении Витте предлагал сохранить и ни в коем случае не форсировать процесс разрушения общины. Но дворян в этом проекте не устраивало, что придется поступиться частью своих земель.
Здравый смысл отказал первому сословию, значительная часть которого давно уже стала чужда Русскому народу. Именно на этом съезде, по сути дела, и была решена судьба русской общины. Произошел настоящий сговор между представителями помещичьего класса и Столыпиным, разгорелся отчаянный торг, во время которого были согласованы условия поддержки Столыпина Советом объединенного дворянства. Ценой этой поддержки стала русская община. Следует заметить, что не все дворяне поддержали антиобщинную резолюцию съезда. Около тридцати депутатов представили особое мнение, в котором осуждали практику "схематически-шаблонного, однообразно-догматического решения в центральных учреждениях аграрного вопроса без достаточного внимания ко всем разнообразным бытовым, племенным, географическим и другим особенностям отдельных местностей России.[8]
Сословное мнение большинства дворянства поколебало даже устойчивую позицию Царя, который был всегда против разрушения общины, одного из главных устоев русской жизни. Роковое для России решение было принято.
Уже в октябре последовали царские Указы, которыми были отменены все традиционные обычаи, касавшиеся власти "мира", сельского схода над отдельными крестьянами, отменялась подушная подать и круговая порука в отношении сборов, но самое главное - давалось разрешение Крестьянскому банку выдавать ссуды под надельные земли, что означало признание прав личной собственности крестьянина на используемый им общинный участок.
А 9 ноября 1906 года вышел Указ, согласно которому каждый домохозяин, владеющий надельной землей в общине, имел право требовать укрепления в его личную собственность причитающейся ему части земли. Выделенная земля становилась не временным семейным владением, как прежде, а личной собственностью домохозяина, который мог распорядиться ею по собственному усмотрению. Однако продавать землю крестьянин мог только лицам, приписанным к общине, закладывать только в Крестьянском банке, а завещать по обычному праву ближайшим наследникам.
Столыпинская реформа подготавливалась плохо, в спешке, сам ее творец сельского хозяйства почти не знал, таким же было большинство людей, проводивших новую аграрную политику. Так, главным теоретиком нового столыпинского землеустройства стал датчанин А.А. Кофорд, приехавший в Россию в возрасте 22 лет, не зная русского языка. Ближайшим сподвижником Столыпина в аграрной реформе считался А.В. Кривошеий, юрист по образованию, до своего назначения практически не знавший специфики русского сельского хозяйства.
Разрушение общины велось как государственная кампания без соответствующей подготовки и где-то напоминало большевистскую коллективизацию. Появился даже лозунг: "Уничтожьте общину!" Демонтаж тысячелетнего института осуществлялся как политическое мероприятие. На первом этапе Столыпин предлагал "вбить клин" в общину, что делалось путем чересполосного укрепления наделов в личную собственность отдельными домохозяевами. Таким образом, нарушалось единство крестьянского мира. Крестьян, имевших земельные излишки против нормы, правительство заставляло торопиться с укреплением своих наделов. На втором этапе ставилась задача разбивки деревенского надела на отруба или хутора, таким образом пытаясь изолировать крестьян друг от друга.
Во многих местах власти переводят крестьян из общинного на подворное владение землей насильно. Землеустроительные комиссии, чтобы не возиться с отдельными крестьянами, разбивали на хутора и отруба всю общинную землю и вынуждали сельских тружеников переходить к подворному владению.
Аграрная реформа игнорировала многие особенности развития русского сельского хозяйства. Хутора и отруба объявлялись универсальным средством повышения эффективности сельского хозяйства. А что получилось на деле? Неустойчивость и капризность погоды в условиях общины компенсировались разбивкой сельскохозяйственных земель в разных местах. Имея земельные участки то в низине, то на взгорках, крестьянин обеспечивал себя средним урожаем, так как в засушливый год хороший урожай обеспечивался на низинах, а в дождливый - на обдуваемых взгорках. Получив же от столыпинских землеустроителей землю в одном месте на хуторе и отрубе, крестьянин попадал в зависимость от стихии.
Еще одним отрицательным моментом столыпинской реформы стал тот факт, что она почти остановила начавшийся в конце XIX века переход сельского хозяйства от устарелой трехпольной системы к многопольным севооборотам. Затормозился и переход земледелия на широкие полосы, при помощи которых крестьянская община боролась с губительной узкополосицей.
В общем, в том виде, в каком бы хотел Столыпин проводить свою реформу, она не удалась. Из общины выходили бедные крестьяне, а также горожане, числившиеся в крестьянстве и укреплявшие за собой землю, чтобы ее продать. Так, в 1914 году продано 60 процентов земель, выделенных в личную собственность.[9] Так как продажа разрешалась только внутри общины, землю покупали либо сами крестьянские общества и она возвращалась в общинный котел, либо зажиточные крестьяне, продолжавшие нередко оставаться в общине.
В Центральной России столыпинская реформа так и не пошла. Процент выделившихся из общины крестьян был невысок. Хутора хорошо приживались только в западных губерниях, включая Псковскую. В губерниях Северного Причерноморья, Северного Кавказа и Степного Заволжья хорошо развивались отруба, сказывалось отсутствие здесь общинных традиций и высокое плодородие земель.
Неуспех столыпинской реформы заключался в том, что она осуществлялась вопреки воле и желаниям крестьян. Ведь выйти из общины крестьяне могли и раньше - по положению 1861 года они имели на это право, если согласие высказывали две трети общины. Но крестьяне на это не шли. Переходы к подворному владению были единичными. Столыпин, затевая аграрную реформу, решил облагодетельствовать крестьян против их воли, считая, что они еще не вполне созрели для понимания своих нужд. "Ставить в зависимость от доброй воли крестьян момент ожидаемой реформы... - писал Столыпин еще в 1902 году, - это значит отложить на неопределенное время проведение тех мероприятий, без которых немыслима ни культура, ни подъем доходности земли, ни спокойное владение земельной собственностью".[10]
Крестьянство не очень-то хотело покидать общину. В глубине души многие понимали, что разрушается что-то важное и главное в их жизни. Целый ряд деревень принял столыпинскую реформу в штыки. Князь С.Е. Трубецкой в своих воспоминаниях приводит разговор со стариками-крестьянами соседнего с ним села Васильевского (Калужской губернии), происшедший в 1912 году. Он спросил их, не выделился кто-нибудь из их общины, как это уже наблюдалось в соседних деревнях? "Нет, - отвечали старики, - никто не выделился". - "И ошибется, кто выделится," - спокойно заметил хозяйственный старик Поликарп Паршин. - "Почему ошибется?" - спросил Трубецкой. - "А потому, что палить его будем, - рассудительно сказал другой старик, Столяров. - Так уж решили - значит, не выделяйся!" И действительно, в Васильевском вплоть до 1917 года никто из общины не выделился.[11]
Несмотря на государственный натиск, общее число крестьянских хозяйств, вышедших из общины за 1907-1915 годы, составило немногим более 2 млн., или 16 процентов всех хозяйств. Часть из этих крестьян (в беспередельных общинах) объявлена собственниками по закону 1910 года. Однако только 13 процентов потребовало документов на закрепление за собой участков, а подавляющее большинство осталось в общине. Крестьяне северных русских губерний реформы не приняли совсем.
В центральных русских губерниях доля крестьян, вышедших из общины, составляла не более 2-5 процентов. Более высокие показатели наблюдались в Нижнем Поволжье, Новороссии и местностях, граничивших с Прибалтикой, т.е. в тех регионах, где общинные отношения исторически были слабы.
Самые высокие показатели выхода из общины наблюдались в годы правления Столыпина, а после его гибели снизились чуть ли не в двадцать раз, еще раз подтверждая, что разрушение общины носило характер политической кампании и сошло почти на нет с уходом ее руководителя. Столыпинская реформа не улучшила положение крестьян и вместе с тем выработала в них еще более осторожное и недоверчивое отношение к правительству, посягнувшему на их вековые устои.
Главная заслуга Столыпина состояла не в аграрной реформе (здесь итог его деятельности был отрицательным), а в энергичных действиях для подавления революционеров, в укреплении государственного аппарата, выдвижении на передний план государственной работы коренных национальных интересов. За короткий срок он сумел наладить эффективную систему борьбы с террористическими бандформированиями и навел среди них такого страха, что к концу 1908 года более 90 процентов террористов либо были ликвидированы, либо в ужасе бежали за границу. Введенные по его инициативе военно-полевые суды стали мощным орудием возмездия для всех антирусских сил,-посягавших на сотрудников русского государственного аппарата. Также решительно он ввел в положенные рамки деятельность думской оппозиции, хотя бы на время умерив пыл ее неконструктивной критики, давая понять, что ее злопыхательные и клеветнические нападки не останутся безнаказанными.
Ядром государственных мероприятий Столыпина стала твердая национальная политика, ориентированная на придание справедливых преимуществ коренному русскому населению как хозяину Русской земли. Одновременно Столыпин содействует консолидации всех активных государственных сил в России, имея в виду создание мощной национальной русской партии, способной противостоять натиску всех противников русского порядка.
Первым шагом после наведения государственного порядка в исторических русских губерниях становится государственная реформа в Финляндии. После событий 1905 года установлено, что эта часть России во время антирусской революции готовилась путем вооруженного восстания добиться полного отделения от нее. Русская разведка представила неопровержимые доказательства сотрудничества финских революционеров с иностранными, прежде всего японской, спецслужбами и получения от них денег на оружие для борьбы с русским правительством. Столыпин справедливо поставил вопрос о правомерности существовавшей в Финляндии конституции, позволявшей ей вести враждебную для России политику и располагать на своей территории центры антирусских революционных партий и террористических формирований. Согласно новому закону, из сферы финляндского законодательства исключены вопросы налогообложения, воинской повинности, права русских подданных, проживающих в Финляндии, суд, охрана государственного порядка, уголовное законодательство и некоторые другие статьи, свободное распоряжение которыми финляндскими властями наносило ущерб российскому Самодержавию. Закон утвердил единство и целостность России, сделав Финляндию равноправной частью исторической Русской Державы.
Другой закон, принятый по инициативе Столыпина, ограничил возможности немецкой колонизации западных губерний. Он позволил остановить скупку помещичьих земель немцами-колонистами.
Высшим государственным актом для укрепления позиции Русского государства был закон о земствах в западных губерниях - Витебской, Минской, Могилевской, Киевской, Волынской, Подольской. Для русского населения этих губерний, несколько веков находившихся под польской оккупацией, сложилось неравноправное отношение к местным польским землевладельцам, которые владели большей частью земли, составляя всего несколько процентов населения. Если бы земства в этих губерниях вводились по общероссийскому закону, то большая часть мест в них досталась бы полякам, и представительствовать за русских людей стали бы люди другой национальности. Чтобы этого не произошло, по инициативе Столыпина в общероссийский закон о земствах применительно к западным губерниям вносятся поправки. Чтобы лишить крупных польских землевладельцев преимуществ перед русскими людьми, избирательный ценз снижен вдвое против общерусского. Все избиратели были распределены по двум куриям - русской и польской, причем русская избирала большее число гласных. Кроме того, русским давались преимущества в управах и в составе земских служащих. Закон позволял постепенно покончить с колонизацией этого края поляками и вернуть исконно русские земли в руки Русского народа. Закон этот, поддержанный Царем, вызвал бурю ненависти к Столыпину со стороны антирусских сил, которые начали бешеную кампанию против него, втянув в нее даже некоторых патриотов. Либерально-масонское подполье провело сложную интригу, конечной целью которой было свалить Столыпина. В результате 1 марта 1911 года Государственный Совет отклонил предложенный Столыпиным и уже одобренный Государственной Думой закон о введении земских учреждений в Западном крае. Тогда Столыпин решился на рискованный шаг. Испросив повеления Царя на временный роспуск законодательных палат, Столыпин, использовав 87-ю статью Основных законов, подписал законопроект у Царя, минуя Государственный Совет. Разразился скандал, хотя формально Столыпин мог так поступить, законодательные палаты сочли незакономерным использование статьи 87. Государственный Совет счел себя оскорбленным, а А.И. Гучков, якобы в знак протеста, сложил с себя полномочия председателя Государственной Думы. Скандал был раздут искусственно, его организаторы достигли главного - они поколебали положение Столыпина и вызвали недовольство к нему со стороны Царя.
Важным государственным делом Столыпина стал подготовленный еще при нем, но завершенный уже после его смерти законопроект о создании Холмской губернии. Это был важнейший государственный акт восстановления исторической справедливости. Согласно ему, из восточных уездов двух польских губерний - Люблинской и Седлецкой, населенных преимущественно русскими крестьянами, - создавалась особая губерния, которая превращалась во внутреннюю русскую губернию. Большую роль в продвижении этого законопроекта, утвержденного Царем летом 1912 года, сыграл глава всего думского духовенства епископ Люблинский и Холмский Евлогий.
Столыпин решительно осуждал "партийное политиканство" октябристов, направленное на захват Думой прав верховной власти Царя. Многократно убедившись в двуличности и ненадежности Гучкова и других лидеров партии октябристов, он исподволь подготавливает создание в Думе настоящей правящей партии, на которую мог бы опереться в своей политике. В 1909 году значительная часть октябристов, разочаровавшись в своем лидере Гучкове, пришла к Столыпину, чтобы договориться с ним об "организации центра из правых октябристов и умеренно-правых". В апреле 1909 года состоялось учредительное собрание новой патриотической партии - "умеренно-правых", на котором был избран комитет во главе с П.Н. Балашовым. В конце 1910 года произошло создание Партии русских националистов, лидером которой и стал Балашов. Таким образом, при содействии Столыпина рядом с ненадежными для правительства октябристским центром стал действовать консолидированный патриотический центр Партии русских националистов - прообраз будущей правящей партии. Стремление опереться на русское патриотическое движение к концу жизни Столыпина становится главным элементом его политики. Незадолго перед смертью он выдвигает идею "национализации капитала", предполагая создать особый государственный фонд, который будет предоставлять кредиты русским людям. Зная, какие гигантские средства выделяют на развитие своей печати антирусские силы, Столыпин по мере возможности стремится помочь патриотической печати.
Столыпиным подготовлены также проекты реформы организации правопорядка в России. В частности, планировалось повысить численность полицейских в стране до норм, принятых в мировой практике. Однако силы разрушения в законодательном органе страны всячески препятствовали прохождению этого проекта. По словам Крыжановского, противодействие осуществлялось "за кулисами, вне заседания Совета, так как против цифр спорить было нельзя. А цифры были оглушающие".[12] Революционеры охотились за Столыпиным долго и упорно. Первое покушение на него произошло, как мы уже рассказывали, на его даче на Аптекарском острове и стоило жизни десяткам неповинных людей; затем в декабре того же года боевая дружина террористов во главе с П.П. Доброжинским готовила убийство Столыпина, но была вовремя арестована. В июне 1907 года в Петербурге схвачен "летучий отряд" - бандгруппа, специально сформированная эсерами для устранения Столыпина. В декабре 1907 года арестован известный террорист Трауберг, организовавший отряд, главное назначение которого - убийство Столыпина. Было и еще несколько разных попыток покушения на него, но и они так или иначе срывались.[13]

 
shtormaxДата: Среда, 24.10.2007, 12:40 | Сообщение # 4
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
Русская полиция и масоны. - Засоренность государственного аппарата масонами. - Дело Биттар-Монена. - Зарубежная командировка Б.К. Алексеева. - Доклад Царю. - Подготовка совещания по борьбе с масонами. - Убийство П.А. Столыпина.

Существует достаточно оснований связывать гибель П.А. Столыпина с подпольной работой масонских лож, к деятельности которых русский премьер-министр проявлял пристальное внимание в последние годы своей жизни.
В Особом отделе Департамента полиции масонская тематика была выделена в специальное делопроизводство под общим названием "Переписка о последователях различных сект и религиозных учений, деятельность коих носит противоправительственный характер. О масонах". Характер сведений, содержащихся в этих документах, свидетельствует о серьезной, хотя и не систематической работе, проводимой сотрудниками Департамента полиции. Материалы о  масонстве собирались как агентурным путем (в том числе в заграничных командировках) и посредством наружного наблюдения, так и с применением аналитических методов изучения редкой масонской литературы и документов (в том числе полученных агентурно).
Русские органы государственной безопасности регулярно информировали руководство страны о преступной деятельности масонов, о заговорщическом характере их организации, о неразрывной связи масонов с деятелями революционного движения. Специалисты по борьбе с масонской конспирацией совершенно справедливо отмечали недостаточность только полицейских мер противодействия масонам. По их мнению, с масонами можно покончить только всем миром, создав для их существования невыносимые условия, постоянно разоблачая их преступления. Рекомендации по этой борьбе, сделанные в 1912 году бывшим руководителем зарубежной агентуры Л. Ратаевым, не потеряли актуальности и по сей день:
"Ввиду разносторонней деятельности масонства одной полицейской борьбы с ним недостаточно. Полицейские меры сводятся к недозволению масонских лож и к охранению от их влияния церкви, школы и армии. Но необходимо, чтобы оно встретило противодействие в самом обществе, на которое оно стремится влиять в смысле создания общественного мнения, дабы в этом же созданном мнении находить себе поддержку и на него опираться. Всюду, где ощущается масонское влияние, борьба против него ведется общественными силами.
Это вовсе не так трудно и сложно, как кажется с первого взгляда. Прежде всего надо знать главарей, а они, к счастью, все известны, а так как они всегда держатся шайкою, то по ним не затруднительно выяснить и остальных. Разоблаченный масон уже теряет половину своей силы, ибо всякий знает, с кем имеет дело. Зная их тактику, надо всеми мерами противодействовать успеху деятельности созидаемых ими обществ, разъяснить в печати их истинный характер, дабы туда не удалось вовлечь вполне благонамеренных лиц по неведению. А главное, надо бить масонов исходящими от них же документами, дабы показать их обществу такими, каковы они есть, а не такими, какими они желают казаться".[1]
Однако борьба русской полиции против преступных посягательств масонских лож в начале XX века парализовалась из-за засоренности масонскими конспираторами самого Министерства внутренних дел и других правительственных учреждений России. Государственные чиновники, состоящие в масонских ложах (включая самых высокопоставленных, таких, как В.Ф. Джунковский, С.Д. Урусов, А.А. Мосолов), призванные отстаивать интересы Русского государства, выступали как агенты влияния и даже мелкие доносчики в пользу мировых мондиалистских структур.
Эти чиновники тормозили проведение антимасонских мероприятий. Многие сведения, получаемые полицией агентурно, сразу же становились известны "вольным каменщикам". Русские патриоты, стремившиеся помочь полиции в раскрытии масонских интриг, неоднократно убеждались, что переданная ими информация быстро становилась известна масонам. Как отмечал по этому поводу 10 октября 1908 года глава "Союза Русского Народа" А.И. Дубровин, "Департаменту полиции он больше никаких сведений по масонству давать не будет, что сообщения его, переданные конфиденциально... были известны в масонских группах на следующий же день".[2]
В секретных анналах русской полиции фиксируется множество фактов тайной деятельности масонов. Так, в апреле 1904 года полиция перехватывает письмо из Нью-Йорка от масона Гофмана, члена еврейской ложи "Бнай Брит", к некоему Виктору Померанцеву, в котором он расписывает "выгоды" для России в возможности заключить заем у Ротшильда при условии дарования льгот евреям.
В январе 1906 года министр иностранных дел препроводил в Департамент полиции сведения от берлинского посла графа Остен-Сакена со списком членов лож ритуала "Ольд-Фелловс", среди которых имеется ложа "Астрея" N 2 в Иноврацлаве, в составе которой значатся русские и польские имена и фамилии.
В январе 1906 года перехвачено письмо члена Владимирского окружного суда Казначеева в Москву по предложению неизвестного лица основать ложу с просьбой зачислить его в таковую.
В феврале 1906 года поступает также полученное агентурным путем письмо министра иностранных дел с препровождением письма посла в Риме статс-секретаря Муравьева о ложе "Разум", посылавшей братский привет новым русским масонским ложам в С.- Петербург и Москву.
В марте 1907 года начальник С.-Петербургского Охранного отделения сообщил Департаменту полиции, что установленное за бывшим членом Государственной Думы масоном Кедриным наблюдение не дало результатов, и просил о прекращении этого наблюдения. Однако вскоре наблюдение было продолжено и получены результаты.
В том же месяце 1907 года варшавский губернатор сообщил Департаменту полиции, что представитель нью-йоркской ложи масонов, проживающий в России, некто Городынский, просил разрешения читать лекцию о масонстве, в чем ему было отказано.
Русская полиция терпеливо наблюдает за масонами. Наружное наблюдение над некоторыми из них раскрывает широкую сеть их связей. Масон П.М. Казначеев (кличка "Дряхлый") и его сын, тоже масон, Д.П. Казначеев (кличка "Бодрый") рыскают по Москве. Полиция отмечает их встречи с масонским семейным кланом Арсеньевых, прежде всего со старым масоном (с середины XIX века) В.С. Арсеньевым.
Полицейские власти по своим каналам фиксируют прибытие в Россию масонских эмиссаров "Великого Востока Франции" Гастона Буле и Бертрана Сеншоля.
2 апреля 1908 года Министерство иностранных дел препроводило в Департамент полиции копию с телеграммы российского посла в Париже, представленной Государю Императору, о принадлежности к масонству гласного С.- Петербургской Городской Думы Кедрина и князя Бебутова, имевших в Париже сношения с главарями масонства, с указанием на вред этого тайного общества и стремление расширить свою пропаганду в пределах России.
20 апреля 1908 года по этому поводу был разослан циркуляр начальникам районных Охранных отделений о принятии беззамедлительных мер к выяснению распространения в России масонства.
26 мая 1908 года Министерство иностранных дел по приказанию Его Императорского Величества Государя Императора препроводило председателю Совета Министров П.А. Столыпину сведения императорского посла в Париже об ожидаемом приезде в Россию двух видных главарей французского масонства Лаффера и Вадекара для основания в Париже масонской ложи.[3]
По-видимому, это приказание Государя дало толчок к усилению деятельности по сбору сведений о масонах.
Русская разведка сумела проникнуть в самые сокровенные тайны масонских лож, внедрив туда своего агента. В 1908 году по распоряжению руководителя зарубежной агентуры А.М. Гартинга в масонство записался тайный сотрудник русской полиции Биттар-Монен, сумевший продержаться в этом преступном сообществе около 5 лет. Однако в 1911-1912 годах с помощью изменника русского народа масона В.Л. Бурцева работавший на Россию Биттар-Монен был раскрыт. В масонских ложах начался беспрецедентный процесс, ставивший своей целью ошельмовать русское правительство. Главную ударную силу в нем представлял тот же Бурцев и члены масонской ложи "Студенческой", составленной из русских евреев. Как отмечалось в секретном отчете русской разведки: <Дело это длилось около полутора лет; в течение этого времени Биттар-Монен, не говоря уже о нападках и инсинуациях, коими он подвергался в Бурцевских статьях, пережил много трудных минут, когда на публичных заседаниях масонских ложи "Жюстис" и Совета ордена дело доходило чуть не до кулаков и всяких угроз по его адресу со стороны переполнявших зал евреев и социалистов
Таких заседаний было много, длились они каждый раз по несколько часов и нужна была исключительная энергия и верность своему служебному долгу, чтобы выдерживать их до конца>.[4]
В 1908 подполковник корпуса жандармов Г.Г. Мец завершил исследование "О существе и целях Всемирного общества фран-масонов". По его результатам подполковник составил обширную записку и передал ее директору Департамента полиции М.И. Трусевичу. Прочитав записку, директор Департамента наложил резолюцию: "Прошу С.Е. Виссарионова обработать записку в более краткую форму (но достаточно полно) для доклада Его Величеству". Однако вскоре после этого решения М.И. Трусевич был смещен с должности директора Департамента полиции, а подполковник Мец откомандирован в распоряжение Дворцового коменданта. В результате записка для Государя подготовлена не была.
В августе 1909 года Государь, пожелав ознакомиться с масонским вопросом, повелел представить Ему записку о масонстве во время пребывания Его в Крыму. Подполковник Мец подготовил новый вариант записки и вместе с приложениями передал ее Дворцовому коменданту, у которого она хранилась вплоть до весны 1910 года.[5]
Распространение масонства в России сильно тревожило Николая II, мыслями об этом он поделился с П.А. Столыпиным. По приказанию последнего Департамент полиции усиливает деятельность по сбору сведений, относящихся к масонству.[6] Во Францию командируется коллежский асессор Б.К. Алексеев, которому удалось войти в контакт с руководителями Антимасонской лиги, и в частности с аббатом Турмантеном. Алексеев собрал ценный материал, позволивший сделать выводы, во-первых, что "пропаганда масонства в России не только исходит из Франции, но составляет даже одну из немалых забот руководительного центра французского масонства", и во-вторых, о тесной зависимости французского масонства от иудейства.[7]
Сводка докладов Алексеева была представлена Столыпину, "который, ознакомившись с предполагаемым планом совместной с Антимасонской лигой борьбы с и потребной для этого суммой денег, выразил желание, чтобы проект этот в принципе получил непосредственную санкцию Его Императорского Величества, лично интересующегося масонским вопросом".[8]
В декабре 1910 года товарищ министра внутренних дел генерал Курлов представил на имя Царя доклад, в котором указывал на неотложную необходимость полного освещения масонского вопроса в России. Доклад этот, по словам дворцового коменданта Дедюлина, "сильно заинтересовал Его Величество, причем Государь несколько раз говорил, что по этому вопросу необходимо назначить отдельную аудиенцию".[9]
Департамент полиции начинает готовиться к предстоящей аудиенции по масонскому вопросу. Кроме материалов Меца и Алексеева, используются сведения большого специалиста по этому вопросу, бывшего заведующего заграничной агентурой Ратаева. Последний в марте 1911 года подготовил записку о масонстве, в которой отмечал "серьезное противогосударственное значение возрождения масонства в России и необходимость специальной борьбы с ним".
Предстоящая аудиенция (совещание) по масонскому вопросу для обсуждения программы борьбы с преступной организацией намечалась Столыпиным после киевских торжеств или по возвращении Царя из Крыма осенью 1911 года.[10]
В середине 1911 товарищ министра внутренних дел П.Г. Курлов в порядке подготовки предстоящего совещания представил в "высшие сферы" докладную о деятельности масонов, которая вызвала большое беспокойство в кругах вольных каменщиков. Судя по всему, Председатель Совета Министров и он же министр внутренних дел П.А. Столыпин осознал серьезную угрозу для Русского государства со стороны масонских лож и собирался принять решительные меры против них.
События, последовавшие за этим, позволяют сделать самые разные предположения о тайных силах, стоявших за спиной лиц, осуществивших убийство Столыпина в начале сентября 1911 года.
После Февральской революции 1917 года в документах Департамента полиции было найдено донесение агента Б.К. Алексеева из Парижа, полученное после убийства П.А. Столыпина, в котором он пишет: <Покушение на жизнь г. Председателя Совета Министров находится в некоторой связи с планами масонских руководителей. Обрывочные сведения об этом сводятся, приблизительно, к следующему:
"Мало рассчитывая на то, что масонству удастся склонить премьер-министра в свою пользу, масоны... начали смотреть на г. Председателя Совета Министров как на лицо, могущее служить им препятствием... для прочного укоренения в России... Это последнее убеждение на Верховном Совете Ордена (в Париже)... побудило руководителей масонства прийти к заключению, что г. Председатель Совета Министров является для Союза... в настоящее время, - когда масонство собирается нажать в России все свои пружины, - лицом вредным для целей масонства. Такое решение Верховного Совета было известно в Париже еще несколько месяцев тому назад... Говорят, что тайные руководители масонства, недовольные политикой г. Председателя Совета Министров, воспользовались тесными отношениями, установившимися между Великим Востоком Франции и русскими революционными комитетами и подтолкнули исполнение того.плана, который у них только был в зародыше. Говорят также, что чисто "техническая" сторона преступления и кое-какие детали обстановки, при которой возможно было совершить покушение, были подготовлены через масонов>.[11]
Среда, в которой было подготовлено и осуществлено убийство Столыпина, представляла собой типичный революционно-масонский альянс убийц и террористов, сложившийся еще в 1905-1906 годах. Суть его состояла в том, что либерально-масонские круги предлагали террористам деньги и другую помощь для убийства русских государственных деятелей. От масонского подполья этой "работой" руководили такие деятели, как Б. Савинков, М. Маргулиес, Н. Авксентьев и им подобные государственные преступники. Как сообщал еще в 1905 году агент Е. Азеф начальнику зарубежной агентуры Л.А. Ратаеву:
<К Гоцу (руководителю партии эсеров-террористов. - О.П.) сюда приехал некий Афанасьев, в Петер. живет на одной из Рождественских, сотрудничает в газете "Наши Дни", близкий знакомый петербурского присяжного поверенного (масона. - О.П.) Маргулиеса, с предложением, чтобы партия с.-р. оказала нравственное содействие образовавшемуся в Петербурге кружку (человек 15-18) крупной интеллигенции в террористических предприятиях, направленных против Его Величества и еще некоторых лиц (не названы). Афанасьев сам член этого кружка. Кружок состоит из литераторов, адвокатов и других лиц инт. профессий (это так называемое левое крыло либералов из "Освобождения"). Кружок обладает деньгами, Афанасьев говорил - 20000 рублей, и людьми для выступления. Афанасьев просил только, чтобы с.-р. оказали нравственное содействие, т.е. проповедывали эти акты>.[12]
Таким образом, масонские ложи участвовали в финансировании и подготовке целого ряда террористических актов. Безусловно, знали они и о подготовке убийства Столыпина, ибо еще в 1910 году в Петербурге во время свидания с эсером Е. Лазаревым будущий убийца Столыпина Д. Богров заявил: "Я еврей, и позвольте вам напомнить, что мы и до сих пор живем под господством черносотенных вождей... Вы знаете, что властным руководителем идущей теперь дикой реакции является Столыпин. Я прихожу к вам и говорю, что я решил устранить его..." Это было осуществлено им 1 сентября 1911 года в Киеве. Убийство Столыпина привело к отставке его ближайших сотрудников по Министерству внутренних дел, и прежде всего П.Г. Курлова. Выработка программы борьбы с масонством была отложена на неопределенный срок, а фактически так и не была осуществлена.
Убийство Столыпина произошло в Киевском театре в присутствии Царя, безусловно, с целью запугать Его. Когда Столыпин стал терять сознание, он из последних сил повернулся к царской ложе и перекрестил ее.
Столыпин сильно страдал, но, по словам очевидца, сказал: "Передайте Государю, что я рад умереть за Него".[13] Царь два раза посещал умирающего в больнице. Столыпин, почувствовав приближение смерти, выразил желание быть похороненым в Киеве. Местом его успокоения стала Киево-Печерская Лавра.
На следствии убийца Столыпина Богров объявил себя эсером. Он сказал, что в театре у него возникла мысль убить и Царя, но от этого его удержала боязнь еврейского погрома. Сам Богров рассматривал свое преступление как акт мести еврейского народа Русской власти, якобы "ущемляющей права евреев". Поспешная казнь еврейского бандита помешала в полной мере раскрыть все его связи. Остался неизвестным целый ряд лиц, с которыми он контактировал в последние полгода. Чтобы замести следы, масонские конспираторы, и в частности А.И. Гучков, распускали слухи, что убийство Столыпина было совершено по приказу Царя, полученному Курловым, за что он сделал последнего сенатором.[14]

 
shtormaxДата: Среда, 24.10.2007, 12:40 | Сообщение # 5
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
Григорий Распутин. - Антирусский миф. - Отношения с царской семьей. - Добротолюбие. - Бессребренность. - Излечение Наследника. - Советы Царю.

Думаем, что мы не будем далеки от истины, писала в 1914 году русская патриотическая газета "Московские ведомости", если скажем, что Распутин - "газетная легенда" и Распутин - настоящий человек из плоти и крови - мало что имеют общего между собой. Распутина создала наша печать, его репутацию раздули и взмылили до того, что издали она могла казаться чем-то необычайным. Распутин стал каким-то гигантским призраком, набрасывающим на все свою тень.
Зачем это понадобилось? - спрашивали "Московские ведомости" и отвечали: "Он нужен был лишь для того, чтобы скомпрометировать, обесславить, замарать наше время и нашу жизнь. Его именем хотели заклеймить Россию..." Как справедливо отмечал царский врач Е.С. Боткин: "Если бы не было Распутина, противники царской семьи и подготовители революции создали бы его своими разговорами из Вырубовой, не будь Вырубовой - из меня, из кого хочешь".[1]
Все нападки, клевета, ложь, которые обрушились на Распутина, на самом деле предназначались не ему, а Царю, символизирующему собой Родину и Русское государство. Нащупав самое тонкое, самое нежное, самое интимное место в жизни царской семьи, враги Царя и России стали с методической старательностью и изощренностью бить по нему, как в свое время они били по Иоанну Кронштадтскому, находившемуся в дружеских отношениях с Александром III.
Царь и Царица не были религиозными фанатиками, их религиозность носима органичный, традиционный характер. Православие для них было ядром существования, идеалом - кристальная вера русских Царей эпохи первых Романовых, вера, неразрывно сплетенная с другими идеалами Святой Руси, народными традициями и обычаями,
Конец XIX - начало XX века характеризовались глубоким духовным кризисом вследствие отказа от российских духовных ценностей, традиций и идеалов, перехода значительной части образованного общества на основы существования по западной шкале координат. Царь, по своему положению являвшийся верховным хранителем народных основ, традиций и идеалов, ощущал трагический исход этого кризиса и очень нуждался в людях, которые были близки ему духовно. В этом, на наш взгляд, заключалась главная причина сближения царской четы и Григория Распутина. Тяга Царя и Царицы к Распутину носила глубоко духовный характер, в нем они видели старца, продолжающего традиции Святой Руси, умудренного духовным опытом, духовно настроенного, способного дать добрый совет. И вместе с тем они видели в нем настоящего русского крестьянина - представителя самого многочисленного сословия России, с развитым чувством здравого смысла, народного понимания полезности, своей крестьянской интуицией твердо знавшего, что хорошо, а что плохо, где свои, а где чужие.
"Я люблю народ, крестьян. Вот Распутин действительно из народа", - говорила Царица, а Царь считал, что Григорий - "хороший, простой, религиозный русский человек. В минуты сомнения и душевной тревоги я люблю с ним беседовать, и после такой беседы мне всегда на душе делается легко и спокойно". Эту мысль он неоднократно повторяет в переписке и беседах.
Царь с Царицей уважительно называли Распутина "наш Друг" или "Григорий", а Распутин их - "Папой и Мамой", вкладывая в это понятие "отец и мать народа". Беседовали друг с другом только на "ты".
В жизни царской семьи, по мнению Вырубовой, Распутин играл такую же роль, как святой Иоанн Кронштадтский, "Они так же верили ему, как отцу Иоанну Кронштадтскому, страшно ему верили и, когда у них горе было, когда, например, наследник был болен, обращались к нему с просьбой помолиться" (из протокола допроса А.А. Вырубовой).
До последней минуты царская чета верила в молитвы Григория Распутина. Из Тобольска они писали Анне Вырубовой, что Россия страдает за его убийство. Никто не мог поколебать их доверие, хотя все враждебные газетные статьи им приносили и все старались им доказать, что он дурной человек. Не следует думать, что Царь и Царица были наивными, обманутыми людьми. По обязанности своего положения они неоднократно устраивали негласные проверки достоверности полученной информации и каждый раз убеждались, что это клевета. Более того, царская семья знала, с каким глубоким уважением к Распутину относились многие почтенные люди.
Известный исследователь русских религиозных движений В.Д. Бонч-Бруевич считал Григория Распутина одной из самых ярких личностей своей эпохи. Передавая свои впечатления от встреч с Распутиным, ученый, в частности, рассказывал: <Много мне приходилось видеть восторженных людей из народной среды, - ищущих чего-то, метущихся, "взыскующих града", куда-то стремящихся, что-то строящих и разрушающих, но Г.Е. Распутин какой-то другой, на них непохожий. Не имея никакой политической точки зрения, он что-то стремится сделать. Для кого?..
- Для народушка жить нужно, о нем помыслить...- любит говорить он>.
Святой Иоанн Кронштадтский верил в Григория Распутина, считая его выдающимся странником и молитвенником, т.е. человеком, чья молитва Богу всегда угодна.
Множество людей приходили к Распутину с просьбой помолиться за их дела, присылали телеграммы и письма. В архивах сохранилось немало телеграмм, содержащих эту просьбу. Но больше всего ценился прямой контакт с ним. Непредвзятые источники свидетельствуют, что в личной встрече он просто очаровывал людей своей какой-то особой уверенностью, умением поставить себя, доброжелательностью и просто добротой. Многие старики из его родного села Покровского в Тюменской области говорили, что главное в нем - доброта: "Он был добрый и хороший человек, зло о людях не говорил". Это подтверждают показания министра внутренних дел Протопопова: "...зло не говорил про людей, это мне нравилось...", а также впечатление других людей, встречавшихся с ним. Граф С.Ю. Витте сказал о Распутине: "Поистине, нет ничего более талантливого, чем талантливый русский мужик. Какой это своеобразный, какой самобытный тип! Распутин абсолютно честный и добрый человек, всегда желающий творить добро..."
Письма Царицы супругу наполнены глубочайшей верой в Григория Распутина.
"Слушай нашего Друга, верь ему, его сердцу дороги интересы России и твои. Бог недаром его нам послал, только мы должны обращать больше внимания на его слова - они не говорятся на ветер. Как важно для нас иметь не только его молитвы, но и советы!"
"Ах, милый, я так горячо молю Бога, чтобы он просветил тебя, что в нем наше спасение: не будь Его здесь, не знаю, что было бы с нами. Он спасает нас своими молитвами, мудрыми советами, Он - наша опора и помощь".
И наконец, незадолго до убийства Григория, 5 декабря 1916 года: "Милый, верь мне, тебе следует слушаться советов нашего Друга. Он так горячо, денно и нощно, молится за тебя. Он охранял тебя там, где ты был, только Он, - как я в том глубоко убеждена... Страна, где Божий человек помогает Государю, никогда не погибает. Это верно - только нужно слушаться, доверять и спрашивать совета, - не думать, что Он чего-нибудь не знает, Бог все ему открывает. Вот почему люди, которые не постигают его души, так восхищаются Его умом, способным все понять. И когда он благословляет какое-нибудь начинание, оно удается, и если Он рекомендует людей, то можно быть уверенным, что они хорошие люди. Если же они впоследствии меняются, то это уже не Его вина, - но Он меньше ошибается в людях, нежели мы, - у Него жизненный опыт, благословенный Богом".
Мы не имеем морального права комментировать эти слова, ибо еще так мало знаем мир высших чувств, которыми жила царская семья. Спасение России по пути следования народным традициям, основам и идеалам было отвергнуто большинством образованного общества. Мозг нации был болен недугом чужебесия, при котором отечественные ценности представлялись мракобесием и реакцией.
Царь и Царица часто обращаются к Распутину за помощью и молитвой. Вот довольно характерная строчка из письма Царицы Царю: "Я просила Аню телеграфировать нашему Другу, что дело обстоит очень серьезно и что мы просим его помолиться".
"Наш Друг благословляет твою поездку", - нередко пишет Царица Царю.
Дело доходит до того, что Царица видит особые свойства в вещах, принадлежащих Распутину, рассматривает их как своего рода святыни. "Благословляю и целую, мой дорогой, не забудь причесаться маленькой гребенкой", - говорила Царица супругу в особо ответственные периоды. Гребенка эта была подарена Царю Распутиным. Или в другом месте: "Не забудь перед заседанием министров подержать в руке образок и несколько раз расчесать волосы Его гребнем".
Всегда, приезжая по первому зову царской семьи, Григорий денег от них для себя лично не принимал, за исключением сотни рублей, которые они ему посылали на дорогу (а позднее они оплачивали его квартиру). Хотя иногда он брал у них деньги для передачи на разные благотворительные нужды, в частности, от них он получил 5 тыс. рублей на строительство церкви в селе Покровском.
Как отмечается многими современниками, Распутин по природе был человек широкого размаха, двери его дома всегда были открыты; там всегда толпились многочисленные посетители. Если кто-то голодный приходил и просил есть, его не спрашивали об имени, кормили тем, что было у самих хозяев. "Распутин постоянно получал деньги от просителей за удовлетворение их ходатайств, широко раздавал эти деньги нуждающимся и вообще лицам бедных классов..." - позднее писал член следственной комиссии Временного правительства Руднев. Когда требовалась большая сумма, он писал записку тому или иному богатому человеку с просьбой выделить деньги нуждавшимся. Сам Распутин денег почти не имел, если они появлялись, он их сразу раздавал. После его смерти семья осталась без гроша.
Удивительно трогательные взаимоотношения складываются у Распутина с царскими детьми. Когда Распутин бывает во дворце, он беседует с ними и наставляет их. Они пишут ему письма и поздравительные открытки, просят его помолиться об успехе в учебе. "Дорогой, мой маленький! - пишет Григорий царевичу Алексею в ноябре 1913 года. - Посмотри-ка на Боженьку, какие у него раночки. Он одно время терпел, а потом так стал силен и всемогущ - так и ты, дорогой, так и ты будешь весел и будем вместе жить и погостить. Скоро увидимся". Перед войной готовилась поездка царевича Алексея вместе с Распутиным в Верхотурский монастырь к мощам Симеона Верхотурского.
По желанию царской семьи Распутину специальным Указом дается другая фамилия - Новых. Это слово было одно из первых слов, которое произнес Наследник Алексей, когда начал говорить. По легенде, увидев Григория, младенец закричал: "Новый! Новый!" Отсюда и эта фамилия.
Для царской семьи Григорий стал олицетворением надежд и молитв. Встречи эти были не часты, но так как проводились негласно и даже тайно, то рассматривались придворными как события огромной важности, о которых на следующий день становилось известно всему Петербургу. Григория проводили, как правило, боковым выходом, по маленькой лесенке и принимали не в приемной, а в кабинете Царицы. При встрече Григорий целовался со всеми членами царской семьи, а затем уж вели неторопливые беседы. Распутин рассказывал о жизни и нуждах сибирских крестьян, о святых местах, где ему приходилось бывать. Слушали его очень внимательно, никогда не перебивали. Царь с Царицей делились с ним своими заботами и тревогами и прежде, конечно, постоянной тревогой за жизнь сына и Наследника, больного неизлечимой болезнью. Как правило, и он, если не был болен, сидел здесь же и слушал.
Как бы это ни объясняли, но Григорий Распутин был единственный человек, способный помочь Наследнику в его болезни. Как он это делал, наверно, навсегда останется тайной. Но факт есть факт, страшная болезнь несворачиваемости крови, перед которой были бессильны лучшие доктора, отступала при вмешательстве Григория. Тому есть множество свидетельств, даже со стороны лиц, ненавидевших его. Так, дворцовый комендант В.Н. Воейков писал в своих воспоминаниях "С Царем и без Царя": "С первого же раза, когда Распутин появился у постели больного Наследника, облегчение последовало немедленно. Всем приближенным царской семьи хорошо известен случай в Спаде, когда доктора не находили способа помочь сильно страдавшему и стонавшему от болей Алексею Николаевичу. Как только по совету А.А. Вырубовой была послана телеграмма Распутину и был получен на нее ответ. боли стали утихать, температура стала падать и в скором времени Наследник поправился".
Безусловно, Царь прислушивался к советам Григория. Из царской переписки видно, что Царь с вниманием выслушивал предложения Распутина и нередко принимал их. Особенно это касалось кандидатур на посты руководителей Святейшего Синода и передвижение епископов в различные епархии, хотя на последнем этапе своей жизни Григорий принимает участие и в подборе кандидатур на посты министров и губернаторов. Во всех случаях он высказывал только свое мнение. Влияние его на Царя было чисто духовным. А Царь ждал от Григория высших духовных откровений, как бы санкций Божественной власти.
Только не надо считать Николая II послушным исполнителем указов Распутина. То, что он советовался с Григорием, вовсе не означало что он принимал все его советы. При решении абсолютного большинства вопросов Николай не ставил в известность ни Распутина, ни даже Царицу. О многих его решениях они узнавали уже из газет или других источников. В одном из писем к своей супруге Николай достаточно твердо и даже жестко говорит: "Только прошу тебя не вмешивать нашего Друга. Ответственность несу я и потому желаю быть свободным в своем выборе".

 
shtormaxДата: Среда, 24.10.2007, 12:45 | Сообщение # 6
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
Дальнейшее распространение масонства. - Новый "братский" Устав. - Инструктаж международного масонства. - Масонское руководство Государственной Думой. - Клеветническая кампания против верховной власти. - Нападки на Распутина. - Еврейский вопрос. - Махинации на выборах. - Совещание антирусских сил. - Масоны, провоцируют революционные партии на вооруженное восстание. - Призыв поставить Россию на колени.

В ноябре 1908 года во французской печати появились разоблачения деятельности масонов в России. Автором их был псевдоним Жюль Турмантен, сумевший войти в доверие масонов и получить очень важ ные сведения. По сообщению Турмантена, масоны в России распространяются под покровительством очень знатных особ и имеют членов и в среде Государственной Думы, и Государственного Совета. По мнению Турмантена, "самым серьезным и тревожным симптомом следует признать совращение в России в эту секту лиц, очень близко соприкасающихся с Престолом".[1]
По данным масона Кандаурова, в 1909 году полиция напала на след организации мартинистов, группировавшейся вокруг издававшегося в Царском Селе спиритического журнала "Ребус". Среди мартинистов было несколько великих князей - Николай Николаевич, Петр Николаевич, Георгий Михайлович и целый ряд лиц, близких ко Двору.[2]
Масонские ложи открываются в России одна за другой, а на всемирной масонской ассамблее руководитель масонства Лаффер заявил, что "Совет ордена не пожалеет никаких жертв для внесения света истинного прогресса в эту не совсем еще освободившуюся от мрака страну, где торжество масонства уже близко".[3]
По-прежнему масонство в России носило откровенно политический, заговорщический характер, так как ставило своей целью "ниспровержение в России самодержавного режима и установление демократического государственного строя".[4] Собирались тайно на частных квартирах. Был составлен устав, одобренный Конвентом 1912 года и напечатанный в виде книги о карбонариях "Итальянские угольщики". Ввиду политического заговорщического характера организации посвящаемые приносили присягу в безусловном повиновении всем приказам вышестоящих. Для лучшего сохранения тайны члены одной ложи не могли ни знать фамилию членов других лож, ни посещать их собрания. Как только число членов ложи достигало 14, она немедленно делилась на две, за исключением Думской ложи, в которой было 40 человек.[5]
Некоторые российские масоны уже даже не скрывают свою принадлежность к масонству. Так, Е.И. Кедрин совместно с другим масоном Катловкером, издававшим антирусскую газету "Последние новости", в ноябре 1908 года открыто заявлял, что является мастером одной из парижских масонских лож. Кедрин во всеуслышанье утверждал, что на Западе, в особенности во Франции, масоны никогда не были так могущественны, как в начале XX века.[6] Правда, за такое нарушение братской тайны он был дисциплинарно наказан.
Одним из направлений международного масонства, развивавшегося в России, стало организованное в 1908 году Российское теософическое общество, вобравшее в себя множество мелких спиритуалистических кружков. Общество это, возглавляемое А. Каменской и А. Философовой, тесно связано со смешанным французским орденом "Право человека". К этому или другим подобным орденам принадлежали такие известные теософы, как Е.П. Блаватская, А. Безант, И.В. Ледбитер. Под маркой Российского теософического общества в России существовал созданный в Индии в 1911 году масонский "Орден Звезды на Востоке", а также целый ряд отделений в Петрограде, Москве, Киеве, Калуге, Ялте, Ростове-на-Дону.[7]
Теософское движение, захватившее значительные слои российского образованного общества, служило одной из начальных ступеней, а также формой прикрытия тайных дел масонства. Деятели этого движения готовили Россию ко "Всемирному братству". <Теософия, - утверждали они, - выше науки, потому что черпает свои знания в "сверхчувствительном откровении", которое дается всякому, кто отрешится от всяких религиозных и национальных рамок>.
Открытие Теософического общества в Петербурге в ноябре 1908 года собрало "сливки" общества - графини Голенищевы-Кутузовы, А.А. Шидловская, Сабурова, Родзишевская, Танеевы, Т.О. Соколовская, граф Клейнмихель, И. Панина, княжна Ливен, М.И. Доможирова, О.И. Мусина-Пушкина, графиня Муравьева, супруги Чебышевы, братья Стенбок-Фермор, Икскуль-фон-Гильденбант, отставной полковник А.С. Родэ, Н.С. Таганцев, К.Д. Кудрявцев, И.В. Мещанинов, К.Ф. Неслуховский, Н.А. Рейтлингер, Д.М. Левшин, князь П.С. Оболенский, Э.В. Ропс, Ф.А. Геллорд, Я.Г. Турпейнен, И.Н. Турчанинов, граф А.Ф. Гендриков, князь М. Андронников, В. Э. Смит, П.Е. Обозненко. Председательницей общества стала А.А. Каменская, в своем первом докладе провозгласившая под дружные аплодисменты присутствующих: "Близка заря, при свете которой на русской почве, убранной нашими руками, встретятся и облобызаются все народы! Будем же торопить это время и постараемся, чтобы в русском всенародном слиянии потонули всякие национальные клички и все вероисповедные особенности. Дружба всех народов - вот наша религия и наш лозунг".[8] Дружные аплодисменты оратору отражали настроение присутствующих представителей высшего света и высшей интеллигенции.
Масоны ведут подготовительную работу для вербовки в высших слоях общества и среди интеллигентов. В докладе товарищу министра внутренних дел Курлову от 11 мая 1911 года сообщается о масонском кружке, собиравшемся в Петербургском музее Изобретений и Усовершенствований, где почти еженедельно происходят обсуждения всевозможных тем, касающихся масонства. По сведениям полиции, эти собрания не являлись собственно заседаниями масонской ложи, а представляли собой "подготовительную инстанцию вербования адептов масонства, выражающуюся в чтении тенденциозных лекций и докладов". Прийти на эти собрания можно только по особому приглашению. Так, на собрании II марта 1911 года присутствовали 20 человек, среди которых \ находились Н.Н. Беклемишев, Т.О. Соколовская, д. с. с. С.И. Афанасьев (врач Главного инженерного управления), Ю.В. Руммель, Н.И. Филипповский, отставной гвардии полковник Ф.Г. Козлянинов, писательница Ю.М. Загуляева, Буторина, Соколов, Лапин, Самохвалов, Шеповальников. Кроме того, присутствовали один неизвестный вице-адмирал и два генерала, а также некоторые члены Лиги обновления флота. На одном из подобных собраний у журналиста А.В. Зенгера присутствовали А.С. и Б.А. Суворины.
Международное масонство все чаще присылает в Россию своих эмиссаров. В 1911 году в Петербурге появляется некая В.В. Архангельская-Авчинникова. В частной беседе, которая стала известна полиции, она заявила, что приехала из Франции в качестве разведчика масонства. Почва для активной масонской деятельности в России, по ее мнению, уже достаточно подготовлена. Согласно заявлению Архангельской, летом этого года в Россию прибывает масонская экспедиция. Выбор времени связан с ожидаемыми, по мнению французских масонов, беспорядками в России. "Присутствие масонских делегатов во время этих беспорядков признается масонством крайне полезным для соответствующего воздействия на известные классы общества". Главная цель "экспедиции" - "правильная организация масонства в России и вручение русским вожакам масонства полной инструкции для дальнейшей деятельности".
По агентурным сведениям полиции, активизация деятельности русских лож начнется уже осенью 1911 года и будет находиться в большой зависимости от результатов всемирного масонского конгресса в Риме в сентябре 1911 года. На этом конгрессе под предлогом чествования юбилейного дня "возрождения" Италии предлагалось обсуждение плана скорейшего проведения в жизнь конечных целей масонства: уничтожение монархий и Церкви и установление всемирной республики.[9]
С самого начала открытия Государственной Думы центр деятельности российского масонства как главного соискателя государственной власти переместился в Таврический дворец. С первых дней оно начинает определять политику этого законодательного учреждения. Достаточно сказать, что председатели трех Государственных Дум - Муромцев, Головин и Гучков - были масонами. Членами масонских лож яв- лялись и многие другие руководители "российского парламента". Масонами были руководители и значительная часть актива двух ведущих парламентских партий - кадетов и октябристов. Масонским был почти весь ЦК кадетской партии. Таким образом, российский либерализм был на самом деле подпольной заговорщической организацией, носящей преступный, антигосударственный характер. Либералы, хотя и твердили о законности и конституционных формах борьбы, на самом деле являлись самыми грубыми нарушителями закона и конституции, используя в своей деятельности незаконные приемы - подпольные тайные организации, заговоры, интриги, клеветнические кампании и даже убийства.
Главным в деятельности либерально-масонского подполья в думский период стала подготовка к проведению ряда клеветнических кампаний для дискредитации верховной власти русского Царя. На событиях конца 1905 года масоны убедились в огромном авторитете Царя среди народа. Они понимали, пока народ верит в Царя, все их попытки захватить власть закончатся так же печально, как и в 1905 году.
Одним из главных организаторов подпольных акций кадетской партии против Царя был масон князь Д.О. Бебутов, в свое время финансировавший покушение на убийство Государя и организовавший на свои средства политический клуб, служивший центром разных клеветнических кампаний против русского правительства.
Одной из таких подпольных акций стало издание книги "Последний самодержец. Очерк жизни и царствования Николая II". Объемистый том выпущен специально к 300-летнему юбилею царствования Дома Романовых и содержал массу клеветнических и выдуманных утверждений с целью дискредитации престижа царской власти. Он был издан в Берлине, авторство его приписывалось масону В.П. Обнинскому, в выпуске участвовали также масоны князь Д.О. Бебутов и В.М. Гессен, а по некоторым сведениям - и Милюков. Финансировал это предприятие тот же Бебутов.
С целью дискредитации деятельности русского правительства кадеты создают среди своих единомышленников общество "Культурной борьбы с правительством". В январе 1909 года на квартире скандально известного банкира Митьки (Д.Л.) Рубинштейна кадетские лидеры, в том числе кадетская фракция в Государственной Думе, устроили концерт, а после него политическое обозрение, где в карикатурном виде изображались многие деятели русского правительства.
В 1907 году с целью дискредитации Царя и правительства либерально-масонская и леворадикальная печать проводят шумную кампанию о якобы раскрытом покушении на графа Витте. Изучение дела показывает, что покушение было инсценировано. Его цель - обвинить в подготовке убийства Витте представителей Русской государственной власти, грубо намекая на участие в подготовке в нем П.А. Столыпина и Царя.
Дело обстояло так. В конце января 1907 года в домовых трубах особняка графа Витте на Каменноостровском проспекте в Петербурге были обнаружены две адские машины, начиненные взрывчатым веществом. Позднее оказалось, что по своему устройству эти машины взорваться не могли. Это навело полицию на мысль, что речь идет об инсценировке покушения. Тем более выяснилось, что веревка, по которой должна быть спущена одна из бомб, не была даже испачкана в саже. Это привело полицию к выводу, что бомбы закладывались не снаружи, а изнутри.
Далее история приобретает детективный характер. 28 мая 1907 года в окрестностях Петербурга найден убитым неизвестный молодой человек, лицо которого было намеренно обезображено. Возле трупа лежали разрывные снаряды. В сентябре-прокурору Санкт-Петербурга поступило по почте письменное заявление от некоего революционера Василия Федорова, в котором он сообщал, что покушение на жизнь Витте организовано тем самым убитым с обезображенным лицом по фамилии Казанцев, что якобы этот Казанцев, будучи замаскированным черносотенцем и агентом полиции, обманным путем вовлек его, Федорова, и другого революционера, Степанова, в покушение на Витте, а потом и убийство редактора "Русских ведомостей" Иоллоса, объявив им, что убивать они будут буржуев. Затем, поняв, что Казанцев его - Федорова - обманул, что Витте и Иоллос "свои люди", он убил Казанцева, после чего отдался на суд партии эсеров и с их помощью бежал за границу.
Антирусская печать представила эту историю так, что "покушение" на Витте и убийство Иоллоса подготовлены и осуществлены черносотенцами и агентами полиции, которые действовали по приказу Столыпина и Царя.
Сам Витте в этом деле явно подыгрывал либерально-масонскому подполью. Не имея никаких доказательств, он голословно утверждал, что покушение на него было совершено при покровительстве высших сановников. <Русские сановники, принимавшие участие в этом заговоре, - утверждал Витте корреспонденту еврейской газеты "День" Бернштейну, - не дерзают открыть аттентат, ибо, если Федоров будет привлечен к ответственности, он непременно расскажет, кто его нанимал, и назовет имена тех лиц, которые уговаривали его убить меня. Таким образом, прижатые к стене д-р Дубровин со своей кликой вынуждены будут назвать премьера Столыпина и других государственных сановников как лиц, хотевших устранить меня с дороги. Вот, как теперь видите, в данном случае открыть истину - далеко не в интересах господствующих классов>.[10]
Интересно, что подобный прием для дискредитации Русской власти либерально-масонское подполье использует и после убийства Столыпина. Из его грязных глубин распускаются лживые слухи о причастности к убийству Столыпина самого Царя, который якобы таким образом решил от него отделаться, дав указание Охранному отделению. В письме Гучкова к В.Ф. Джунковскому об этом говорится без обиняков.[11]
Но, пожалуй, самый гнусный и подлый характер носила клеветническая кампания либерально-масонского подполья против друга царской семьи Григория Распутина.
Начало организованной травли Распутина положено на Всемирной Ассамблее масонских организаций в Брюсселе. Здесь на одном из совещаний вырабатывается идея расшатывания и дискредитации Русской царской власти путем организованной кампании против Распутина как человека, близкого царской семье. Началось все с выхода в свет сфабрикованной брошюры некоего "специалиста по делам сектантства" Михаила Новоселова, в которой он бездоказательно называет Распутина сектантом-хлыстом, ссылаясь на дело, которое заведено в Тобольске (при проверке дело оказывается фальсифицированным) как на полностью доказавшее вину Распутина. Эту брошюру, как и изложение ее в газете "Голос Москвы", подпольно перепечатывают за большие деньги. Во многих либеральных и леворадикальных газетах вдруг почти одновременно начинают публиковаться выдуманные письма "жертв Распутина", которых он якобы вовлек в хлыстовскую секту.
Большая группа депутатов либерально-масонского лагеря делает в Государственной Думе запрос по поводу Распутина. Дело становится известным всей России, так как бездоказательная статья в газете "Голос Москвы" за подписью того же Новоселова, за которую номер был конфискован, полностью приводится в тексте запроса и попала в стенографические отчеты заседания Государственной Думы и опубликована во многих газетах.
О том, что кампания организована деятелями масонства, свидетельствовали следующие факты. Во-первых, газета "Голос Москвы" выходила на средства группы московских промышленников во главе с масоном А. И, Гучковым, а редактором ее был его брат Ф.И. Гучков. Вовторых, инициатором запроса в Государственной Думе был тот же Гучков, а по вопросу о спешности запроса выступали Гучков и другой видный масон - В.Н. Львов. В-третьих, опять же Гучков выступает в Думе с клеветнической речью, где в оскорбительной для Государя форме утверждал, что он является чуть ли не марионеткой в руках Распутина. "Вдумайтесь только, - демагогически восклицал Гучков, - кто же хозяйничает на верхах, кто вертит ту ось, которая тащит за собой и смену направлений и смену лиц, падение одних, возвышение других?" Речь Гучкова позволяет понять, что главной целью ее была дискредитация верховной власти Царя любой ценой, представить Государя в глазах народа как слабого и безвольного человека, которым управляет пьяный, развратный и корыстный мужик. Самое чудовищное, что большая часть Думы поверила этой клевете и только патриоты (но не все) сразу поняли ее суть. "Это - бабьи сплетни!" - крикнул с места Гучкову русский патриот Н.Е. Марков. Гучков лично участвовал в распространении писем Царицы и великих княжен к Распутину (об этом упоминает в своих воспоминаниях, в частности, Коковцов).
Есть также документальное свидетельство видного российского масона Н.С. Чхеидзе, который признавался, что члены масонских лож распространяли материалы о Распутине. Исследователь масонства Б. Николаевский отмечает факты проведения масонами ряда агитационных кампаний: "Главной из них была кампания по поводу роли Распутина при Дворе. Материалы против Распутина размножались масонами всеми возможными средствами, вплоть до пишущих машинок". Позднее при посредстве масона публициста Амфитеатрова создается клеветническая книга "Святой Черт", автором которой считается аферист и враг Царя монах-расстрига Илиодор. Книга была сфабрикована, чтобы дискредитировать царскую семью. В ней, в частности, клеветнически утверждалось, что развратный мужик Распутин находится в интимных отношениях с Царицей. За 1910-1917 годы масонами и примыкавшими к ним другими антирусскими силами создана целая "литература" о взаимоотношениях Распутина с царской семьей, которая представляла их как сплошной кутеж и разврат, а самого Царя - пьяницей, рогоносцем, решающим государственные дела только по указанию Распутина и Царицы.
Следует отметить, что масонская легенда о Распутине была опровергнута еще в 1917 году при изучении ее специальной комиссией. "Прибыв в Петроград в следственную комиссию, - писал член Чрезвычайной следственной комиссии по расследованию злоупотреблений бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц В. Руднев, - я приступил к исполнению моей задачи с невольным предубеждением относительно причин влияния Распутина, вследствие читанных мною много отдельных брошюр, газетных заметок и слухов, циркулировавших в обществе, но тщательное и беспристрастное расследование заставило меня убедиться, насколько все эти слухи и газетные сообщения были далеки от истины".
Прежде всего, при серьезном изучении комиссии рухнул миф о принадлежности Распутина к секте хлыстов. Не нашлось никаких подтверждающих это материалов. Профессор по кафедре сектантства Московской Духовной Академии Громогласов, изучивший материалы следствия и все написанное Распутиным по религиозным вопросам, не усмотрел никаких признаков хлыстовства.
Также не подтвердились слухи об огромных денежных средствах Распутина, якобы полученных путем вымогательства за исполнение прошений. Официальные запросы в банковские учреждения не позволили выявить денежные средства, хранившиеся на имя Распутина или кого-либо из его близких родственников.
При проверке выяснилось, что грубая фальшивка - и книга Илиодора "Святой Черт". Как отмечал член комиссии А.Ф. Романов, книга "оказалась наполненной вымыслом, множеством телеграмм, которые приводит в ней Илиодор, никогда в действительности посылаемы не были..."
Рассыпалась легенда и о развратности Распутина. Комиссии, несмотря на все старания (давали даже объявления в газетах), не удалось установить ни одной жертвы "сексуальных посягательств" Распутина, Более того, подруга Царицы Вырубова, которой масонские клеветники приписывали особую развратность, утверждая, что она живет и с Царем, и с Распутиным, и еще со многими, при медицинском освидетельствовании оказалась девственницей.
Наряду с кампаниями по дискредитации верховной власти другим важнейшим направлением деятельности либерально-масонского подполья была борьба за права евреев и против так называемого антисемитизма. Главным объектом нападок была черта оседлости, которую русское правительство в интересах коренного русского населения отменять не собиралось.
Законом евреям запрещалось посещать сельские местности, находящиеся вне черты оседлости. Но в жизни этот закон разными путями обходился. Чаще всего еврей-перекупщик, поселившийся в каком-нибудь уездном городе, весь день разъезжал по уезду, а вечером приезжал ночевать в город; или еще - останавливался на одной из станций железнодорожных линий и оттуда разъезжал по своим торговым делам, к вечеру возвращаясь и уезжая на следующую станцию. Попытки наказать нарушителей этого закона вызывали бурю в либеральной и леворадикальной печати, а всех, кто настаивал на исполнении этого закона в жизнь, обвиняли в антисемитизме.
То же самое происходило при противодействии русских скупке земли евреями в Центральной России, которая приобретала массовый характер. Чтобы остановить этот процесс, еще в мае 1903 года принимается закон, воспрещающий евреям приобретать в собственность недвижимое имущество вне городских поселений в губерниях, не входивших в черту еврейской оседлости. Некоторое время этот закон сдерживал стремление еврейства к захвату земли. Но в 1910-1911 годах делается попытка осуществить этот захват в другой форме. Ряд промышленных организаций, среди руководителей которых было много евреев, выходит с ходатайством в правительство о предоставлении им права приобрести собственность в пределах Московской губернии. "При возможности для евреев быть владельцами неограниченного числа паев промышленных товариществ удовлетворение подобного ходатайства, в некоторых случаях, влекло бы за собой фактический переход в руки евреев земель во внутренних губерниях России".[12] Ходатайство это Царем было отклонено. Товариществам, в которых какая-то часть паев принадлежала евреям, не разрешалась покупка земли.
Очень серьезный конфликт по еврейскому вопросу возник в начале 1910 года при обсуждении закона о местном суде. Оказалось, что российская судебная сфера в значительной степени контролируется еврейством, из среды которого выходят многие обслуживающие этот важный государственный процесс. Среди депутатов возникли два мнения. Согласно первому, которое выдвинули патриоты, предлагалось в законодательном порядке ограничить их влияние на судебную отрасль. Согласно второму - предложенному либерально-масонской частью депутатов, - был сформулирован закон, действия которого ущемляли права коренного русского населения в пользу евреев. В результате разных интриг возобладало мнение вторых и закон был принят так, как хотела либерально-масонская часть Думы, включая и значительную часть октябристов. Возникшая в Думе перепалка отражала накал страстей и непримиримость участников.
После принятия антирусского решения на трибуну Думы вышел член "Союза Русского Народа" Марков 2-й. Речь его прерывалась криками либералов и леворадикалов. Далее по стенограмме:
Марков 2-й: "Вы напрасно хотите отбрыкаться от еврейского вопроса. Он во весь рост поставлен жизнью Русским народом. Трусливое закрывание глаз по такому вопросу положительно недостойно этого собрания, которое многими из вас именуется высоким. Внесенная поправка знаменует собой громадное величественное мировоззрение нашего могучего Русского народа. Вы отлично знаете, что Русский народ в его массе не желает стать подчиненным рабом иудейского паразитного племени. Потому-то вы и боитесь сказать здесь громко что-нибудь об этом племени, ибо вы слишком, может быть, от него зависите, от этого паразитного племени".
Левомасонская и леворадикальная часть Думы начала шуметь, не давая Маркову говорить, а председательствующий князь В.М. Волконский лишил его слова.
Марков 2-й (сходя с трибуны и обращаясь к Думе, кричит): "Поздравляю Думу с председателем шабесгоем!" И еще, уже обращаясь к рядам, где сидел Гучков и октябристы: "Вы шабесгои", "Жидовские наемники".
По предложению председателя Маркова 2-го исключают из Думы на 15 заседаний.
Марков 2-й (вырвавшись на трибуну): "Вам угодно было зажать рот голосу русского человека в угоду презренного жидовского племени. Я рад с вами расстаться на 15 заседаний, жидовские прихлебатели".[13]
В 1909 году прошли очередные земские выборы. На этих выборах масоны не гнушались ничем. Масон Ф.А. Головин был забаллотирован в губернские гласные в Дмитревском уезде, тогда он пролез в гласные по Бронницкому уезду. Однако выяснилось, что во время заседания и выборов шло угощение и поили водкой. Результаты выборов были отменены. При разбирательстве дела оказалось, что на собрании шла борьба между гласными-кадетами (как правило, масонами) и гласными-крестьянами. Крестьяне не верили кадетам, оседлавшим все органы управления, и требовали ревизии земских школ, критикуя ведение земского хозяйства, доказывая, что оно ведется не экономически.[14]
Старый земский деятель Д.Н. Шипов, связанный с масонским подпольем, был отклонен избирателями в Волоколамском уезде, затем повторил свою попытку в Московском уезде и там тоже потерпел неудачу. Тогда политические друзья Шипова помогли ему сделаться бесплатным членом управы по Волоколамскому уезду и таким образом провели его в губернские гласные. Но это нарушение закона было вовремя раскрыто.
В конце 1913-го - начале 1914 года либерально-масонское подполье активизирует деятельность единого центра по координации деятельности всех антирусских сил. По инициативе кадетской верхушки в Москве в особняках масонов П.П. Рябушинского и А.И. Коновалова проводятся тайные совещания представителей антирусских партий - самих кадетов, прогрессистов, левых октябристов (Гучков и К), социал-демократов, эсеров. По своему составу участники были в основном масоны, от большевиков на совещании присутствовал масон И.И. Скворцов-Степанов. Либерально-масонское подполье глубоко беспокоило, что в общественной жизни России наступили успокоение и стабильность, которые совсем не способствовали его стремлению захватить всю полноту власти в России. По своему политическому смыслу совещание напоминало парижское совещание оппозиционных и ревоонных партий 1904 года, на котором было принято роковое для России решение выступить против законной Русской власти. На московском совещании либералы провоцируют эсеров и социал-демократов на вооруженную борьбу против правительства.
"Правительство, - заявляет Коновалов, - обнаглело до последней степени, потому что не видит отпора и уверено, что страна заснула мертвым сном. Но стоит только проявиться двум-трем эксцессам революционного характера, и правительство немедленно проявит свою обычную безумную трусость и обычную растерянность".[15] Для координации антиправительственных действий создается Информационный комитет, а большевикам и эсерам обещаны денежные средства.[16] Представителями большевиков в этом комитете стали масоны И.И. Скворцов-Степанов и Г.И. Петровский.[17] Самым значительным эксцессом перед первой мировой войной было покушение на Григория Распутина, организованное С. Труфановым, за спиной которого стояли могущественные силы.
Незадолго до войны общественное мнение страны было возмущено требованием американского банкира Якова Шиффа провести внутри России реформы в пользу евреев. Шифф грозил великой стране "разными последствиями", если его условия не будут приняты. Яков Шифф был русофоб и германофил, сторонник германского агрессивного курса. Во время войны он заработал большие деньги, снабжая немцев стратегическими ресурсами из Америки. Масон Керенский, член ордена "Великий Восток Франции", в прениях по этому вопросу в Думе обрушился с нападками не на Я. Шиффа, а на патриотов, прежде всего Маркова, отвергших его наглые притязания. В речи масона ненависть к Русскому народу соседствовала с симпатиями к германофиллу Шиффу. "Марковым, - заявлял Керенский, - достоинство и самолюбие не позволяют дать под ударами кулака то, что они не дали по свободному убеждению" и делал вывод, что "следует удалить от власти единомышленников Маркова". Таким образом, масону Керенскому гораздо ближе был русофоб Я. Шифф, чем русский патриот Н. Марков.
В 1911 году Шифф требует от президента США разорвать торговый договор с Россией. И поскольку президент отказался, то Шифф вступил с ним в открытую борьбу и в конце концов добился своего.
В России Я. Шифф был связан с целым рядом лиц и организаций, в частности, с А.Ф. Керенским, Б. Каминкой, П.Н. Милюковым, С.Ю. Витте, А.Ф. Аладьиным, руководством Азовско-Донского и Петербургского Торгового Банка.[18]
Перед войной русофобские призывы наказать Россию за "непослушание" достигают особого накала. "Собирайте фонд, - обращались американские евреи к своим соплеменникам в 1912 году, - чтобы посылать в Россию оружие и руководителей, которые научили бы нашу молодежь истреблять угнетателей, как собак. Подлую Россию, которая стояла на коленях перед японцами, мы заставим встать на колени перед избранным от Бога народом".
20 марта 1911 года в Киеве, в пещере около кирпичного завода, принадлежащего еврейской хирургической больнице, находившейся под руководством ортодоксального иудея Марка Зайцева, было найдено совершенно обескровленное с 47 колотыми ранами тело тринадцатилетнего христианского мальчика Андрюши Ющинского. Возникло подозрение, что это - ритуальное убийство, совершенное ортодоксальными иудеями, следствием чего явился судебный процесс, получивший название "Дело Бейлиса". В конце 1912 года состоялся суд над Бейлисом, обвинявшемся в совершении ритуального злодеяния, причем присяжными заседателями было предложено два вопроса.
Первый вопрос гласил следующее: "Доказано ли, что 12 марта 1912 года в Киеве, в Лукьяновке, на Верхне-Юрковской улице, в одном из помещений кирпичного завода, принадлежащего еврейской хирургической больнице, находящейся в заведовании купца Марка Ионова Зайцева, тринадцатилетнему мальчику, Андрею Ющинскому, при зажатом рте, были нанесены колющим орудием в темянной, затылочной и височной областях, а также в шее, раны, сопровождавшиеся поранениями мозговой вены, артерии левого виска и шейных вен и давшие вследствие этого обильное кровотечение, затем, когда из Ющинского вытекла кровь в количестве до пяти стаканов, ему вновь были причинены таким же орудием раны в туловище, сопровождавшиеся поранениями легких, печени, правой почки и сердца, в область которого были направлены последние удары, каковые ранения, в своей совокупности, и, вызвав мучительные страдания Ющинского, повлекли за собой почти полное обескровление тела и смерть его?" Второй вопрос касался определения виновности Бейлиса в совершении убийства.
В процессе суда на судей, присяжных и экспертов оказывалось сильнейшее давление со стороны националистических еврейских кругов, требовавших остановить разбирательство дела. С большим трудом процесс удалось довести до конца. На первый вопрос присяжные заседатели ответили: "Да, доказано!" На второй вопрос о виновности Бейлиса в совершении убийства последовал ответ: "Нет, не виновен". Подсудимого оправдали за недостаточностью улик, что преступление совершил именно он. Дальнейшее расследование дела было остановлено под влиянием еврейских националистических и либерально-масонских кругов и космополитической печати. Хотя на суде не употреблялось понятие "ритуальное убийство", еврейские националисты и масоны развязали кампанию клеветы против Русского государства.

 
shtormaxДата: Среда, 24.10.2007, 12:45 | Сообщение # 7
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
Разложение бесовщины. - Эксгумация антирусских сил иностранными спецслужбами. - Возрождение большевистских и эсеровских организаций после гибели П.А. Столыпина. - Тактика полиции в отношении к большевикам. - Шпионский характер польских националистов.

После подавления антирусского восстания все революционные партии представляли собой политический труп, демонстрируя полное идейное банкротство и моральную нечистоплотность. Поверженные Русским народом, потерявшие прежние иностранные источники финансирования, антирусские революционные партии сделали главным средством добывания денег прямой грабеж и рэкет. Однако решительные действия правительства Столыпина позволили в течение 1907-1908 годов отловить и ликвидировать многие из преступных шаек. Бежавшие за границу главари этих движений оказались без денег и кадров, безуспешно пытаясь собрать обломки разбитых банд и восстановить утраченные связи. В этот период деятельность революционных партий превращается в бесконечный ряд скандалов, разоблачений и внутренних мафиозных "разборок".
В декабре 1909 года в Париже состоялось заседание ЦК РСДРП, на котором был, в частности, поставлен вопрос об уголовной деятельности Ленина и ленинской группы. Обнародованы факты участия большевистского центра в ряде экспроприаций, в частности: в Тифлисском ограблении казны; в связях большевиков с бандой известного разбойника Лбова, выполнявшего поручения ленинского центра, которой большевики поставляли оружие для разбоев; в незаконном присвоении наследства мебельного фабриканта Шмидта.[1] Последнее дело во всей полноте показывало уголовную сущность большевизма (ленинизма).
Формально наследство Шмидта (около 200 тыс. рублей) переходило двум его сестрам. Чтобы получить наследство, большевистский активист и участник ограблений В.К. Таратута, поддерживаемый Лениным, ухаживает за младшей сестрой Шмидта Елизаветой и пытается жениться на ней. Однако оказывается, что Таратута как государственный преступник не имеет права получить наследство, тогда большевики находят другого "жениха" для Елизаветы, некоего Игнатьева, который и "женится" на ней. А через некоторое время деньги младшей сестры попадают к Ленину. Трудности возникают со старшей сестрой, которая уже была замужем. Но большевиков это не останавливает: используя бандитские угрозы и разные юридические ходы, они вынуждают передать им часть наследства и старшую сестру. Соратник Ленина Красин ("Виктор") прибегает к террористическим угрозам, чтобы вынудить сестер передать эти деньги не в кассу РСДРП вообще, а в кассу только большевистской ее части. Красин угрожал "вызвать в Москву боевиков" для понуждения отдать все деньги большевикам.[2]
В 1906 году у большевиков происходит и другая не менее сомнительная и странная история с наследством купца С.Т. Морозова, в свое время передавшего сотни тысяч рублей ленинским боевикам. По данным полиции, эти боевики обошлись с ним по-ленински, вынудив его перевести на имя бывшей любовницы большевички М. Андреевой 150 тыс. рублей в виде наследства. Не выдержав нажима, Морозов кончил жизнь самоубийством.[3]
В январе 1910 года Пленум ЦК РСДРП обязал Ленина уничтожить 500-рублевые банкноты, захваченные большевистскими грабителями в Тифлисе на общую сумму около 200 тыс. рублей. Но соратники Ленина, с его личного благословения, ухитрились все же обменять награбленное на иностранную валюту. Так как номера украденных банкнот были известны, пламенные революционеры уговорили молодую художницу-гравера подделать их, а затем то ли угрозой, то ли подкупом заставили члена одной богатой и уважаемой семьи обменять поддельные банкноты на западную валюту.[4]
Недостаток денег вынуждал большевиков заниматься грабежами не только в России, но и за границей. В 1909 году большевистские боевики напали на ювелирный магазин в Лондоне. Руководил нападением будущий заместитель Дзержинского по Чека Я. Петерс, который лично убил трех полицейских.[5]
Полное падение нравственности было и среди эсеров. В 1908 году раскрылось, что боевую организацию этой партии возглавлял абсолютно аморальный человек, в своих интересах служивший эсерам и полиции, получая большие деньги. Затем последовал еще целый ряд скандалов, показавший, что под маской эсеровской идейности скрываются заурядные уголовники. Как справедливо отмечал историк 0льденбург, психологическая сторона этого явления ярко описана в известном романе "сверхтеррориста" масона эсера Савинкова "Конь бледный": его герой, однажды признавший, что можно убивать "для дела", приходит к допущению убийства "для себя" (устранение мужа любимой женщины) и в итоге кончает с собой.[6]
В 1908-1909 годах как большевистская, так и эсеровская партии фактически распадаются. Существуют только кучки озлобленных партийных функционеров, в бессилии готовых на любые крайние действия. У эсеров центральные органы существовали только на бумаге, все их руководители разбежались кто куда. А РСДРП развалилась до того, что в 1910-1911 годах у нее даже на бумаге не было центральных учреждений.[7]
Оживление антирусских сил происходит после гибели Столыпина. Толчок ему дает новая политика Австрии и Германии, готовившихся к большой войне и налаживавших связи со всеми антирусскими силами как националистического, так и социалистического толка. Для этих целей создаются специальные денежные фонды. Социал-демократ Б.И. Николаевский отмечает, что ленинский соратник Ганецкий (о котором мы еще расскажем) был связан с немцами или австрийцами еще с 1910-1911 годов, и переезд Ленина в Краков, произведенный при помощи Ганецкого, стоял в связи с новой политикой австро-германских властей.[8] Именно на территории Австро-Венгрии, в Праге, в январе 1912 года происходит всероссийская конференция ленинцев, на которой создан Центральный комитет и утвержден центральный орган партии - газета "Социал-демократ", издававшаяся в Париже. Однако меньшевики в августе этого же года провели свою конференцию, на которой образовали свой руководящий орган под названием "Организационный комитет".[9]
Новое руководство большевистской партии с самого начала подпадает под негласный контроль русской полиции. Она внедряет к большевикам целый ряд опытных агентов, среди которых особое значение имел польский дворянин и католик, четырежды судимый за воровство Р.В. Малиновский, сумевший в короткий срок стать любимцем Ленина, сделавшего его членом ЦК и главным большевистским представителем в Государственной Думе. Кроме Малиновского, в Охранном отделении служили такие руководители большевиков, как Бряндинский, Романов, Поляков, Марокушев.[10] Известны факты, как Департамент полиции подыгрывал своим агентам, мешая выборам в делегаты членов конференции каких-либо других организаций и течений, кроме большевиков-ленинцев. Все партийцы, посланные Лениным, каждый шаг которых был известен полиции, благополучно разъезжали по России, агитируя в пользу выборов своих единомышленников. Следя за каждым шагом большевиков и не мешая партийным выборам, если они велись в изолированной большевистской среде, Охранное отделение пресекало их деятельность, когда они начинали посещать настоящие рабочие коллективы. Тактика Охранного отделения на изоляцию большевиков совпадала с безумной политикой Ленина, строившего партию мафиозного заговорщического типа. В результате многие важные партийные вопросы решались группой из 5 человек, в число которых входили агенты Охранного отделения. На состоявшейся 6 января 1912 года партийной конференции в Праге из 13 большевистских депутатов были три агента полиции: Малиновский, Романов, Бряндинский. Кроме Ленина, там присутствовали Каменев (Розенфельд), Семашко, Таршис. Стремясь к абсолютному контролю над партией, ленинцы объявили вне партии всех социал-демократов, стоявших за легальную деятельность и не согласных работать в подполье. На этой конференции в ЦК большевиков вошел агент полиции Малиновский. Для переговоров с конференцией, рассказывает Л. Дейч, прибыли два члена социал-демократической фракции Государственной Думы - Полетаев и Шурканов, этот последний - тоже агент Охранного отделения. Департамент полиции через своих агентов в руководстве РСДРП проводил политику на раскол социал-демократии. При малейшем развитии течений РСДРП, не относящихся к большевизму, полиция стремилась их подавить, и только Ленин и его гвардия сохранялись, чтобы быть использованными в борьбе с другими частями партии. Конечно, полиции удалось проникнуть не во все тайны большевиков,[11] но то, что она знала, было достаточно для крепкого контроля.
В марте - апреле 1912 года в Бодайбо Иркутской губернии на Ленских приисках произошли трагические события, спровоцированные большевиками. Использовав недовольство рабочих своим безвыходным положением, за которое была ответственна еврейская финансовая группа, владевшая этим прииском, революционеры создали забастовочный комитет, состоявший в своей главной части из профессиональных революционеров-рецидивистов, трое из этого комитета уже отбывали наказание за пропаганду и принадлежность к РСДРП, а один - член II Государственной Думы Баташов - присужден к каторге за принадлежность к боевой (военной) организации большевиков.[12] Все эти пламенные революционеры хотели использовать недовольство рабочих в своих политических целях. Для этого ими составляется лист требований, в котором наряду с разумными статьями выдвигается ряд требований, которые выполнить было невозможно, в частности требование восьмичасового рабочего дня (в то время этого не было нигде в мире). Намеренно нагнетаются страсти. Попытки властей найти компромисс провокационно отвергаются.
К 9 марта стачечный комитет сумел поднять на забастовку 6 тыс. рабочих. Работы на приисках прекратились. Почти на месяц в рабочих поселках воцарилась анархия, возникла опасность возможной порчи и даже истребления машин. В конце марта бесчинства спровоцированной революционерами толпы дошли до того, что она останавливала пассажирские поезда, не допуская до работ вновь нанятых рабочих.
В этих условиях была вызвана военная команда, и в ночь с 3 на 4 апреля арестован забастовочный комитет, часть членов которого бежала (среди них большевистский боевик Баташов). Бежавшие сумели организовать забастовщиков, и днем 4 апреля собралась огромная толпа, зачинщики которой имели целью спровоцировать ее на захват оружия у солдат и разгром Народного дома, где сидели арестованные. После месяца анархии у многих рабочих сложилось чувство безнаказанности. Обезумевшая от анархии толпа двинулась на солдат и уже готова была их смять. В этих условиях был сделан первый залп в воздух. После чего толпа легла, а затем двинулась на солдат с криками "Ура!" Произведено было еще три залпа, которые поразили 163 человека. Когда толпа рассеялась, на земле осталось много кирпичей, кольев, палок.[13] Вина за трагедию лежала полностью на провокаторах-большевиках. Осколки большевистских и эсеровских бандгрупп время от времени давали о себе знать. В Киеве в полицейский участок явился неизвестный человек и заявил, что в дачном лесу им обнаружен повесившийся человек. Двое полицейских сразу же направились на место происшествия, где попали в подлую засаду и были убиты выстрелами в спину и в затылок.[14]
В городе Кутно четыре политических бандита, вооруженные маузерами, ограбили 40 человек, находившихся в автомобилях, отобрав у них ценности и деньги. При попытке их задержать погибли два полицейских.[15]
В Петербурге революционеры пытались мутить учащуюся молодежь. В частной гимназии Витмера было организовано собрание общеученических организаций. Позднее обнаружены прокламации до тех пор неизвестной революционной организации "Учредительная группа Революционного союза", ставившей своей целью ниспровержение существующего государственного строя. Несмотря на проведенные аресты, "Революционный союз" выступил в апреле 1913 года с новым воззванием, в котором петербургские рабочие призывались к устройству уличных демонстраций. По этому делу арестован 31 человек.[16]
В 1912-1914 годах на австрийские и германские деньги активизируются различные националистические движения, и прежде всего польские сепаратисты. Один за другим в Галиции, Кракове, Лондоне, Париже, Цюрихе проходят съезды, на которых консолидируются антирусские силы.[17] В 1913 году эта активизация пересекает границу России и распространяется на западнорусские земли под лозунгом "восстановления независимости Польши".[18] Причем, восстановление предполагалось с включения в состав Польши малорусских губерний. На Цюрихском съезде польские националистические силы решили объединиться в один союз "Уния Независимости",[19] распространяется воззвание, в котором открыто выражается ненависть к России. Националистические силы заявляют, что "считают вооруженную борьбу в случае начала войны против агрессивного русского царизма ближайшей, единственно возможной целью вооруженной организации польского народа". Заговорщики открыто принимают сторону врагов России, видя в этом возможность достижения своих целей. "В наших интересах полное поражение России во время приближающейся войны".[20] Причем здесь чувствовалась австро-венгерская ориентация националистов, по-видимому, подготовленная работой австрийских спецслужб.
Польские националисты разъезжают по России, собирая соплеменников для борьбы против русских, а в марте 1913 года даже проводят свой съезд в Петербурге". В составе польских националистов возникает тайная католическая организация, поставившая своей целью проведение политического террора и разрушение России. Польские националисты заявляют: "Где бы мы ни находились - у власти, в школах, в ссылке, везде и всегда мы должны отдавать все свои силы для военного шпионства. Мы должны и можем лучше японцев изучить слабую сторону нашего врага. Наша честь требует не пренебрегать никакими средствами, которые могут повредить России. Мы должны стремиться к гибели России..."[21] Руководители националистов многократно подчеркивают: "Все способы, все средства должны быть употреблены, лишь бы причинить вред России. С общепринятой этикой считаться не следует. Все поляки, состоящие в русской армии, независимо от своих чинов, должны помнить о польском деле, должны знать, что бороться с Россией надо не только в военное, но и в мирное время".[22]
Социальной базой польского национализма были польское дворянство и интеллигенция (простого народа среди националистов почти не было).
Ненависть многих из них к русским носила патологический характер. Так, например, польская аристократия, всегда славившаяся местечковым, вульгарным высокомерием, отказалась участвовать в торжествах по случаю 50-летия освобождения крестьян в Царстве Польском, ибо многие польские паны по-прежнему считали русских крестьян быдлом.[23]
Подпольные националистические организации выпускали специальную литературу, инструктирующую, как вести партизанскую войну против русских, а также знакомили националистов с методами шпионской работы.

 
shtormaxДата: Среда, 24.10.2007, 12:46 | Сообщение # 8
Генерал-лейтенант
Группа: Администратор
Сообщений: 667
425321904
Репутация: 5
Статус: Offline
После Столыпина. - В.Н. Коковцов. - Отход от политики патриотизма. - Оживление антирусских сил. - Масон В.Ф. Джунковский и русская полиция. - Масонские контуры русской внешней политики. Убийство Столыпина резко изменило политический климат страны.

Новый председатель Совета Министров В.Н. Коковцов (состоявший в масонском обществе "Маяк") фактически меняет курс правительства, заявив, что "довольно националистической реакции, теперь нужно примирение".[1] Укрепление позиции патриотически мыслящей части русского общества сменяется ее ослаблением и усилением либеральных и левых кругов. Коковцов отказывается от идей Столыпина и упрочения правительственной партии, поворачивается спиной к патриотическому движению, сокращает субсидирование патриотической печати. Хороший министр финансов и некудышный политик, он совершенно не подходил на пост председателя Совета Министров великой страны в такое ответственное время. Почти сразу активизируются и возрождают свои организации разгромленные Столыпиным антирусские силы.
В Думе оживляется "партийное политиканство", направленное на захват либерально-масонским подпольем верховной власти. В IV Думе октябристы все чаще вступают в соглашение с кадетами, формируются структуры, которые в 1915 году превратятся в единый антирусский "прогрессивный блок".
IV Государственная Дума открывалась так же беспокойно, как и предыдущие. Кадеты и левые сразу же заняли деструктивную позицию. В самом начале заседания кадет, председатель Верховного Совета масонов России Н.В. Некрасов громко заорал: "Да здравствует конституция!" - что, естественно, было встречено протестами патриотической части Думы. Выборы руководства Думы также разочаровали патриотов; большинством 251 голоса против 150 избран близкий кадетам скользкий октябрист Родзянко, проявивший себя активным участником интриг против верховной власти. В знак протеста в тот день патриоты покинули Думу.
В декабре 1912 года новым министром внутренних дел становится черниговский губернатор Н.А. Маклаков, родной брат известного масона и кадета В.А. Маклакова. При нем в 1913 году пост товарища министра внутренних дел получает масон В.Ф. Джунковский, начавший свою карьеру при великом князе Сергее Александровиче и сумевший вкрасться в доверие к его жене, родной сестре Царицы великой княгине Елизавете Федоровне. Взлет карьеры Джунковского не был связан с его деловыми способностями, а, скорее всего, с редким умением получить протекцию в высших сферах. Позднее, уже при большевиках, он был единственным крупным чином Министерства внутренних дел, которого они оставили в живых и даже направляли со специальными командировками за границу по делу известной большевистской провокации "Трест"(правда, в конце 30-х годов его все же расстреляли).
Став товарищем министра, Джунковский получил в свое ведение всю русскую полицию, а также жандармский корпус. За короткий период пребывания у власти Джунковский сильно ослабил возможность правоохранительных органов защищать государство от посягательств революционной бесовщины.
В борьбе с антирусским движением правоохранительные органы России выработали определенные эффективные методы. В частности, была создана сеть районных Охранных отделений, а в городах, более или менее крупных, еще и отдельные Охранные отделения. В июне 1913 года Джунковский эти районные Охранные отделения упразднил, оставив только три: в Петербурге, Москве и Варшаве.[2] А все их дела были переданы в ведение местных губернских жандармских управлений, которые и без того задыхались от огромного количества работы, задаваемой им революционерами.
Прочитав приказ об упразднении районных отделений, начальник Пермского губернского жандармского управления Е.П. Флоринский сказал: "Нам дали шефом изменника, мы теперь слепы и не можем работать. Мы должны теперь ожидать революцию". Предчувствуя, какое впечатление этот приказ произведет на подчиненных, Джунковский издал еще один приказ, запрещавший жандармским офицерам просить о переводе из корпуса жандармов в армию.[3]
Одновременно Джунковский уничтожил органы секретного наблюдения за порядком в войсках. В результате контроль над делами в войсковых частях был потерян. Революционеры получали полную возможность проникать в войска для своей подрывной работы, само же военное руководство было склонно не выносить сор из избы. И если и сталкивалось с подрывной работой в армии, то во избежание скандала старалось дело замять. Уничтожая органы наблюдения за войсками, Джунковский проявил завидную настойчивость, посетив военного министра Сухомлинова и командующего войсками великого князя Николая Николаевича, убеждая их, "как омерзительна агентура в войсках".[4]
Весной 1914 года Джунковский под фальшивым поводом ликвидирует самого ценного полицейского агента в партии большевиков, ближайшего соратника Ленина Р. Малиновского. Русская полиция потеряла возможность получать информацию из близкого к Ленину источника. В результате с большим опозданием поступали данные о сотрудничестве большевистской верхушки с австрийской и германской спецслужбами, а это наносило ущерб национальной безопасности России.
Под разными выдуманными предлогами Джунковский принимает участие в травле патриотического движения и, где удается, стремится его всячески ущемлять. При нем, в частности, был ликвидирован обычай выдавать бесплатные билеты на железную дорогу организаторам публичных патриотических лекций в провинции.[5] Срезаны до минимума суммы субсидий на патриотическую печать.
Формирование направлений внешней политики после первой антирусской революции осуществлялось преимущественно под влиянием общественного мнения либеральных кругов, проявлявших отчетливо профранцузские симпатии. Безусловно определяющую роль здесь играло то, что большинство законодателей общественного мнения (руководители либеральных партий, органов печати) были масонами, принадлежавшими к ордену "Великий Восток Франции". Согласно уставу этого ордена, русские члены были обязаны повиноваться политическим установкам, выработанным Верховным Советом Ордена, и, естественно, преследовать прежде всего национальные интересы Франции. Непосредственно участие в формировании российской внешней политики в 1906-1917 годах принимали царские дипломаты, также принадлежавшие к этому масонскому ордену: Гулькевич, фон Мекк (Швеция), Стахович (Испания), Поклевский-Козелл (Румыния), Кандауров, Панченко, Нольде (Франция), Мандельштам (Швейцария), Лорис-Меликов (Швеция, Норвегия), Кудашев (Китай), Щербацкий (Латинская Америка), Забелло (Италия), Иславин (Черногория). Соответственным образом контуры внешней политики, созданию которых содействовали либеральные круги и царские дипломаты, состоявшие в "Великом Востоке Франции", далеко не всегда отвечали национальным интересам России. Прежде всего это касалось отношений с ближайшим соседом России Германией, в отношении которой многие российские дипломаты занимали позицию Франции, желавшей реванша за поражение в войне с Пруссией.
В условиях русско-японской войны, когда Великобритания, по сути дела, заняла сторону Японии, а Франция, хотя связанная с Россией союзом, вела себя весьма двусмысленно, фактически солидаризируясь с Англией, наметились новые отношения между Россией и Германией, которые, к сожалению, не смогли получить развитие, так как натолкнулись на противодействие подпольного масонского лобби.
На личных переговорах, 10-11 июля 1905 года в Бьерке близ Выборга, между Николаем II и Вильгельмом II (они велись в тайне от министра иностранных дел России В.Н. Ламздорфа) германский Император убедил русского Царя в двуличности политики Англии, рассматривающей Россию как орудие осуществления своих национальных интересов. Переговоры происходили на царской яхте "Полярная звезда" в непринужденной обстановке, Вильгельм II предоставил Царю проект соглашения, который после недолгого обсуждения был подписан обоими Императорами.
Договор был выгоден для России, отражая ее интересы в Европе. Острие его направлено против империалистической политики Англии. Заключая соглашение, Россия приобретала в лице Германии не потенциального врага, а выгодного партнера, что было особенно важно в условиях борьбы с Японией, а экспансионистскую политику Германии направляла в сторону захвата британских колоний.
Статья первая договора обязывала каждую из сторон в случае нападения на другую сторону одной из европейских держав прийти на помощь своей союзнице в Европе всеми своими сухопутными и морскими силами.
Вторая статья обязывала обе стороны не заключать сепаратного мира ни с одним из общих противников.
Договор должен был войти в силу после заключения русско-японского мира. Однако когда об этом договоре узнали круги, связанные с французским масонством и еврейским капиталом, и прежде всего Витте и Ламздорф, то оценили его как противоречащий франко-русскому союзу. Но это было намеренное искажение истины. Ведь в обоих случаях речь шла об обязательствах оказывать поддержку против нападения, поэтому договор нисколько не противоречил интересам Франции, если она не собиралась вести агрессивные войны. На самом деле Франция готовилась взять реванш за поражение в прошлой войне с Германией, а Англия предельно раздражена немецкими попытками проникновения на территории, входящие традиционно в сферу британского владычества. Для Англии и Франции Россия была орудием воздействия на Германию. И поэтому допустить русско-германское соглашение они не могли. Были использованы все рычаги тайного влияния.
Под воздействием Ламздорфа и Витте Николай II 13 ноября 1905 года обратился с письмом к Вильгельму II, в котором уведомлял его о необходимости дополнить договор двухсторонней декларацией о неприменении статьи первой в случае войны Германии с Францией, в отношении которой Россия будет соблюдать принятые обязательства впредь до образования русско-германо-французского союза (который в тех условиях был, конечно, невозможен). Таким образом, министры Царя толкали Россию в сторону односторонней зависимости от внешней политики Франции. Давая обязательство поддерживать любую сторону, подвергнутую агрессии, Николай II не делал различия между Францией и Германией, дополнение Ламздорфа-Витте односторонне привязывало Россию к Франции, а значит, и тесно связанной с ней тогда Англии, проводившей, по сути дела, антирусскую политику.
Большинство своих проблем западноевропейская дипломатия старалась решать за счет России. На этом сходились все противостоящие стороны западного мира. Нередко в ход шел обман. В 1908 году министра иностранных дел Извольского просто надули. В личной беседе с министром иностранных дел Австро-Венгрии Эренталем Извольский заключил "джентльменский" договор, согласно которому Австрия получала право на аннексию Боснии и Герцеговины, а за это должна была поддержать Россию в вопросе о проливах. Однако, совершив аннексию Боснии и Герцеговины, Австро-Венгрия и не подумала выполнять взятые обязательства. Легкомысленная политика Извольского стала одной из главных причин, вызвавших Балканский кризис 1908-1909 годов. Сербия, считавшая эти области своими (так как они в значительной степени заселены сербами), стала готовиться к войне и обратилась за помощью к России. Однако никто из союзников по будущему блоку Антанты Россию не поддержал, так как они боялись усиления русских позиций на Балканах. Тогда Сербия отказалась от войны, но мир в целом стал к ней более близок, как это показали будущие события 1914 года.
Национальные интересы России в вопросе о проливах Босфор и Дарданеллы, о проходе русских военных кораблей, постоянно использовались западными странами как средство влияния при решении внешнеполитических вопросов в свою пользу. В русско-английских переговорах о разграничении сфер влияния в 1907 году английская сторона, неофициально пообещав Извольскому поддерживать Россию в положительном решении вопроса о праве прохода русских военных кораблей через Босфор и Дарданеллы, добилась от него унизительного для России согласия сноситься с правительством Афганистана только через английское правительство.
Афганистан, находившийся у границы России, становился вассальным государством, фактически колонией Англии, а также ее военной базой рядом с Россией. В подобное положение попадает и значительная часть Ирана, кроме небольшой зоны "преобладающего русского влияния". Отрицательный характер русско-английского договора 1907 года состоял еще и в том, что он негласно был направлен против Германии, заставляя ее еще больше активизировать враждебную деятельность против России.
Несмотря на явное усиление позиций России на Дальнем Востоке в 1907-1910 годах, российское Министерство иностранных дел продолжало и здесь сдавать свои позиции в пользу Японии. В 1907 году А.П. Извольским было заключено русско-японское соглашение, которое, по сути дела, передавало Корею в сферу интересов Японии в обмен на признание Японией Внешней Монголии сферой "специальных интересов" России (однако последнее было уже давно сложившейся традицией). В 1910 году это соглашение приобрело еще более определенные формы, означавшие согласие России на последовавшую в том же году аннексию Кореи Японией, резко усилившую военное присутствие последней в этом регионе.
Еще одна попытка сближения России и Германии была предпринята во время свидания Николая II и Вильгельма II в Потсдаме 22-23 октября 1910 года. В ходе переговоров затрагивались вопросы о соглашении, по которому Германия обязывалась бы не поддерживать захватническую политику Австро-Венгрии на Балканах, а Россия не поддерживать Англию в ее враждебных актах против Германии.
После этих переговоров германский канцлер Бетман-Гольвег даже выступил в рейхстаге с заявлением, будто бы в Потсдаме уже достигнуто соглашение о взаимном неучастии России и Германии во враждебных друг другу политических комбинациях. Конечно, для России такое соглашение было бы благоприятно, ибо позволяло ей вести более решительную политику в поддержку славян на Балканах, а также обеспечить мирное сотрудничество с Германией. Что касается вопроса о проливах, то решение его было бы более реально в условиях ослабления Англии (в результате ее противостояния с Германией). Напротив, союз России и Англии укреплял только последнюю, не давая ничего России.
В печати Англии и Франции сразу же поднялся невообразимый шум. Официальные круги этих стран всполошились не на шутку. Общеполитическое соглашение России с Германией представлялось ими угрозой безопасности их стран и их колоний. Сближение России и Германии провокационно трактуется как отказ Николая II от отцовского завета на сближение с Францией. Но Александр III пошел на союз с Францией, исходя из конкретной внешнеполитической обстановки, ныне же она резко изменилась. Франция и Англия наращивали свой военный потенциал для сведения счетов с Германией. На квартире масона П. Рябушинского составляется протест против русско-германских переговоров. Осторожная позиция России к обеим противоборствующим сторонам более отвечала русским интересам. Однако либеральная ориентация россий ского МИДа в который раз привела к игнорированию национальных интересов России. Министр Сазонов отклонил предложенное Германией общеполитическое соглашение, что еще больше поляризовало расстановку сил в мире на два главных противостоящих блока и приблизило человечество к первой мировой войне.

 
Форум » Основной раздел » Эпоха Романовых » НА ПЕРЕВАЛЕ
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017Сайт управляется системой uCoz
Реклама для раскрутки форума: Зимние сады изготовление зимний сад на окнах